Дикий зверь: читать начало книги онлайн

Софи, заполнив свидетельство о смерти и прочие бумаги, знала, что Людмила – это его покойная супруга.

– Ну, Людмиле бы не хотелось, чтобы из вас вытекла вся кровь из-за дурацкого пореза.

Самюэль Эннель улыбнулся.

Софи положила перед ним еще одну стопочку бумаг.

– А это еще что? – спросил Эннель неожиданно подозрительным тоном. – Не помню, чтобы я передавал вам эти документы…

Разрядившаяся было атмосфера снова сгустилась. Софи побледнела: вдруг Самюэль Эннель нажалуется Темару, а тот устроит ей выволочку.

– Я сама их добавила, – призналась она.

– Разумеется. Мэтр Темар никогда бы так не поступил.

Софи стала оправдываться:

– Это документы, касающиеся вашей супруги, от вас рано или поздно все равно потребуют их заполнить. Я подумала, что лучше все сделать сразу. Просто хотела облегчить вам жизнь… Простите…

Взгляд собеседника смягчился.

– За что вам просить прощения? – Он с любопытством оглядел ее. – Наоборот, мэтр, я бесконечно вам признателен за инициативу. Этот чертов Темар знает, как меня найти, когда требует деньги. А когда надо мне немножко помочь, его днем с огнем не сыщешь!

Софи, повинуясь внезапному озарению, повторила нравоучительную поговорку Темара:

– Hai voluto la bicicletta, adesso pedala![5]

Эннель звучно, весело рассмеялся. Теперь его лицо сияло.

– Давненько меня никто не смешил. Вы не заняты в обед?

Примерно год спустя, летом 2010 года, французские власти решили вплотную заняться налогом на экспатриацию Самюэля Эннеля. Тому пришлось решать эту проблему из Женевы: он перенес операцию на бедре и временно не мог приехать. Он по нескольку раз на неделе звонил Темару, но тот обычно переключал его на Софи, и она всячески его успокаивала. Когда разговоров с Софи стало недостаточно, Самюэль Эннель, чувствовавший себя в Женеве как лев в клетке, потребовал, чтобы Темар явился к нему в Швейцарию. Софи передала его просьбу шефу.

– Мало того что он меня задрал своими просьбами приехать в Женеву, так теперь еще через вас решил действовать! – разозлился тот.

– Он не выходит из дому, – напомнила Софи.

– И что это меняет, выходит он или не выходит? Я ему уже десять раз объяснил по телефону, что мы передали в налоговую все необходимые сведения.

– Он тревожится из-за этой ситуации. Думаю, если он вас увидит лично, ему станет легче.

Темар искоса, как петух, взглянул на Софи:

– А вы ему кто, в сущности? Его представитель?

– Не всегда можно все решить по телефону. Нужно все-таки немного заботиться о клиентах.

Софи была права, и Темар это знал.

– Ладно, съезжу, – сдался он. – Вы мне все подготовите, да? И раз уж вы так настаиваете, поедете вместе со мной.

Поездка в Швейцарию состоялась на следующей неделе. Софи с Темаром управились за один день. Сев рано утром в поезд на Лионском вокзале, они к полудню прибыли в Женеву, прыгнули в такси и отправились прямиком к Самюэлю Эннелю: тот ждал их к обеду. Жил он в собственном особняке, стоявшем посреди обширного поместья на берегу озера в коммуне Коллонж-Бельрив.

Темар наскоро проглотил обед, заодно коротко пробежавшись по тем пунктам дела, что беспокоили клиента. Эннель не поскупился на прием, но Темар пребывал в слишком скверном настроении, чтобы отдать дань его знакам внимания. Он отказался от десерта, неохотно согласился выпить кофе и сразу стал собираться назад. В такси, когда они с Софи ехали в центр города, он заявил: “Как видите, совершенно незачем было к нему ехать. Одна болтовня”.

Обед прошел так быстро, что у Темара с Софи оставалось еще три часа до отхода поезда. Погода стояла прекрасная, и Софи надеялась прогуляться по городу. Но когда они высаживались из такси, Темар, отличавшийся великим занудством, сказал: “Будьте добры, сходите за шоколадом для Эннеля и отвезите ему лично. Поймете, как много значат в нашей профессии маленькие знаки внимания. Он обожает шоколадные конфеты с киршем, ну, знаете, такие штучки с ликером”.

Софи повиновалась. Зашла в две шоколадные лавки, но выбор ее не впечатлил. Ей хотелось чего-то более символичного. Может, растение? У одного флориста ей попался великолепный бонсай. Однажды Самюэль Эннель говорил ей, что жена была страстной любительницей маленьких японских деревьев.

[5] Примерно соответствует пословице: “Взялся за гуж, не говори, что не дюж”.