— Мамин, — неожиданно нежно обронил парень, погладив затёртый бок.
Словно именно там его постоянно касались… И у меня на глаза почему-то навернулись слёзы.
— Она любила мотоциклы? — спросила, намеренно использовав прошедшее время.
— Обожала. Так папа говорит. Это он ей его подарил.
Всё было настолько запущено, что Дима даже Игоря Алексеевича без ненависти упомянул!
— Они развелись? — уточнила на всякий случай.
— Она умерла. Мне было четыре, и я совсем её не помню. Только фотографии.
Которых, кстати, я нигде не видела! Странно.
— Твой отец любил её?
— Очень.
Ещё страннее. Не прятал же Игорь Алексеевич их все у себя! Я даже представить теперь его спальню не могла. Хотя раньше представляла и вполне живо. Строгую и аскетичную, с широкой роскошной кроватью, телевизором, монументальным письменным столом, на котором стоит ноутбук, картинами на стенах и, почему-то, резным комодом. А теперь все стены вдруг превратились в выставку фотографий неизвестной женщины, а все поверхности оказались заставлены её фотопортретами. Прямо фотовыставка какая-то. Горькая и болезненная.
— Он говорил? — сморгнула страшную картину.
Представила-таки.
— Няня. Первая. Так она объясняла его постоянное отсутствие. Говорила, что он ушёл в работу, чтобы забыться.
Чёрт. Если это было правдой, то поведение директора становилось совершенно логичным. А воображаемые фотографии в рамках приобрели ещё больший вес… А мои шансы на счастье окончательно превратились в пустоту.
Нет. Надо же! Десять лет. Десять!
— У него что, не было других женщин? — забыв о приличиях, внезапно спросила Диму. — После неё?
Хорошо, хоть про обстоятельства смерти не осведомилась!
— Не знаю. Наверное, были. Последние два года мне иногда кажется, что он выбирал нянь по своему вкусу, чтобы сделать их своими любовницами.
А вот это обнадёживало! Немного. Потому что слишком уж часто они менялись.
— Красивые, молодые, стройные, — продолжал рассуждать парень. — Наверняка они к нему липли.
И настроение снова упало.
Я не считала себя ни красивой, ни женственной.
— Только с тобой он явно перестарался, — выдержав паузу, с озорной усмешкой обронил пацан. — Малолетка.
А до меня запоздало дошло, что секунду назад все эмоции наверняка отражались на моём лице!
Первым порывом было бежать. Спасаться. Вторым — посмотреть на Диму и убедиться, что он ничего не понял… А если понял, то тогда уже драпать. Ну а выбрала я третий. Осталась, в надежде, что Дима проболтается — и Игорь Алексеевич тоже увидит во мне что-то достойное его внимания…
— Да, ты прав. Вряд ли я его заинтересовала, — сказала сухо. — Больно холоден.
Очень, по-настоящему больно!
— Тебе он нравится?
— Он красивый. Мужественный, — стараясь не покраснеть, признала я. — Но характер отвратительный. А я не рассматриваю мужчин на временные отношения.
Конец ознакомительного фрагмента.