И сейчас это “королева” как ком грязи в лицо.
— Я… — говорить невероятно сложно. Я буквально задыхаюсь от страха перед этим человеком, — я… не хочу этого делать. — Смотрю на него, чувствую, как глаза наполняются слезами. — Пожалуйста. Я не хочу…
Надеяться, что он услышит, что внемлет, не имеет смысла.
Ему плевать на мои просьбы.
У него ведь традиция — трахать королеву. Так он сказал.
Я перестаю дышать, когда Обласов, негромко хмыкнув, делает ко мне неспешный шаг. Тихо вскрикиваю, когда его жёсткие пальцы сжимают мои скулы.
— А о чём ты думала, девочка, когда шла на этот конкурс? М?
— Я просто… — он сжимает скулы чуть сильнее. Не могу сказать, что мне больно, скорее унизительно, но я настолько заледенела от страха, что сопротивляться не решаюсь.
— Просто что? — чеканит каждое слово. — Ещё скажи, что ты не в курсе, зачем тёлки туда идут — продать себя подороже. Найти спонсора, который будет содержать их и пользоваться сладкой дыркой, когда вздумает и как вздумается.
Он убирает руку, но не отходит. Продолжает гипнотизировать взглядом, стоя так близко, что я отчётливо слышу лёгкий запах алкоголя от него и нотки парфюма.
— Я ничего такого не хотела, — шепчу, опустив глаза, его взгляд давит так сильно, что даже в лицо ему смотреть сложно. — Я не собиралась участвовать. Подруга повредила ногу прямо перед конкурсом, и попросила занять её место.
— Подруга, говоришь… — тянет. — Рыжая такая, на хорька похожа?
Богдана действительно рыжеволосая, а лицо у неё узенькое, нос острый. Но… откуда он знает её?
— Сучку ведь предупреждали, но она грамотно соскочила. Ладно, с ней потом. Не суть.
Предупреждали?
О чём?
Что значить с ней потом?
— Как тебя зовут? — мне кажется, голос мужчины становится немного мягче. Это даёт хоть призрачную, но всё же надежду, что он меня отпустит.
— Милана.
— Ми-ла-на, — протягивает, и у меня появляется стойкое ощущение, что он только что испачкал моё имя. — Ты целка, что ли?
Снова не выдерживаю его взгляд и опускаю глаза, кивнув.
— Минет когда-нибудь делала?
Машу головой отрицательно, не поднимая глаз. Щёки заливает жаром, колени становятся совсем слабыми.
Обласов не комментирует. Медленно обходит меня и останавливается сзади.
Я чувствую его. Ощущаю его давящую, опасную близость каждой клеточкой.
Снова на ум приходит ассоциация, что я бабочка, только не приколотая к стене, а попавшая паутину к жуткому пауку.
Пауку-коллекционеру, которому нравится трахать королев.
Вздрагиваю, когда его пальцы прикасаются к коже на шее. Он медленно ведёт ими от уха и до изгиба плеча, а за этим прикосновением ползёт след из мурашек.
Страх, смешанный с каким-то странным, незнакомым ощущением, ложится тяжёстью в животе. Я прикрываю глаза, мечтая по взмаху волшебной палочки какой-нибудь волшебной феи-крёстной оказаться далеко отсюда. Как можно дальше.
— Ты мне нравишься. Оставлю себе.