"Чарли?! Ау! Ты здесь?!"
Это было бесполезно.
"Бесполезно... Бесполезно..." - Раздалось вокруг эхо моих мыслей. Я испуганно обернулся, но тело еле двигалось. Когда-то я испытывал сонный паралич. Это было точно такое же ощущение. Чувство страха и беспомощности.
Точно. А ведь я постоянно страдал сонными параличами. Даже вспоминать страшно, что мне виделось... Почему я не помнил этого раньше?
Если так подумать... Сколько своей жизни я помню? Я ведь и из детства тоже мало что помню. А если вспоминаю, то отодвигаю это так далеко, что опять забываю. Очень странно...
Интересно, что будет если я умру? При разрыве связи с основным Осколком умрут ли ребята? Я бы этого не хотел. Кроме того, у меня еще ангелы с людьми заперты в измерении, с котами у меня договоренности, а народ метро вообще без меня загнется в ближайшие пару десятков лет. Я не могу просто пропасть. Слишком много всего на меня завязано. Я взвалил на себя такую ответственность и теперь просто умру? Ну уж нет! Мне было слишком весело и интересно в последнее время! Я не готов умирать!
Вспомнились прощальные подарки бывшего меня, которые мгновенно вознесли меня на такую вершину, о которой я даже мечтать не мог. Тот я тоже не хотел умирать. Но еще больше он не хотел начинать все с ноля. Опять.
Опять начинать сначала... С самого низа. Я больше не выдержу. Если я опять умру... Я просто пойду напролом. Мне будет все равно, я так долго ждал этого шанса, этой новой жизни... Чтобы опять отстраивать разрушенное?
Так. Почему я размышляю вместо того, чтобы бороться? Где я вообще? Что происходит?
Я задергался. Сила утекала сквозь пальцы как песок. Вся эта мощь, что я накопил... Она была бесполезна!
- Же-еня, - прошептал кто-то совсем рядом.
Я испуганно дернулся, но тело оставалось непослушным.
- Женечка, сынок, - пропел кто-то за моей спиной, - Рыбка моя...
М-мама?
- Ты так вырос, - ее голос шелестел еле слышно, но все же различимо, - Я ждала тебя, чтобы...
Сердце часто забилось. Горло перехватило от слез. Что... Что со мной происходит?
- М...м....ма...ма... - Просипел я из последних сил.
В одно мгновение обстановка вокруг поменялась. Глаза ослепил яркий свет, уши заполнил шум воды, а в лицо ударил стылый воздух. На стенах была подозрительно знакомая розоватая плитка. Маме она очень нравилась.
Я разинул рот, пытаясь отдышаться и вдохнуть больше кислорода. Вампиры могут не дышать на протяжении почти часа, а некоторые уникумы и того больше. Но все же вдохнуть воздух после выныривания - универсальный рефлекс всех разумных существ, дышущих легкими.
- Ма! - Выкрикнул я подозрительно тонким голоском. Но мне не дали ничего сказать. Большая розовая рука с длинными когтями вцепилась мне в шею и погрузила в воду.
Я булькнул и попытался барахтаться. Меня топили! Топили как котенка!
- Потерпи немного, сынок, - прошелестел мамин голос совсем рядом, - Скоро ты...
Я не выдержал и закричал. Легкие отчего-то невыносимо жгло, словно я вновь стал человеком. В нос залилась вода, я почувствовал, что тело тяжелеет еще сильнее. В голове появился плотный туман, а глаза начали закрываться. Может... И правда лучше умереть. Кажется, я в этом мире никому не нужен... И никогда не буду нужен.
Стоп. Что за бред?! Это не мои мысли! Я...
Огромная рука снова вытащила меня из воды и я наконец смог ясно увидеть ее.
Круглое лицо. Большие ясные глаза василькового цвета смотрят на меня с отвращением. Лицо с мягкими чертами лица обрамляют светлые волосы. Папа тоже светловолосый, поэтому мы с сестрой блондины. Но у него цвет волос не такой золотистый и красивый как у мамы, а какой-то неопределенный светло-русый. И глаза скучные, мутновато-карие. Ира... Аврора пошла внешностью в мать, только глаза у нее светло-карие и очень красивые. А у меня... Какой цвет глаз у меня? Я уже не помню.
- Ты бесполезен! - Закричала мама. Ее яростное лицо навсегда отпечаталось у меня в памяти.
Я успел только выдавить короткий писк, как снова оказался в воде. Я снова тону и захлебываюсь.
Внезапно голову пронзила острая боль. Мама.
Она всегда называла меня бесполезным. Ей всегда было что-то не так. Я чувствовал это в ее взгляде, во всех ее жестах. Она считала меня ошибкой.