— И где же вы были?
— Всюду, начиная с пищеварительного тракта Чрева Брюсселя и кончая его естественным завершением в виде этой гостиницы. А почему это вас так интересует?
— Если б вы провели это время в обществе Лилиных родителей, находившихся на грани истерики, вас бы это тоже заинтересовало. А что, эта бедная девочка действительно хорошо целуется?
— Безумно. Как застоявшаяся кобылица, которая вырвалась из стойла.
— Вы целовались с лошадьми, Миша?
— Подозреваете меня в зоофилии?
— Кто вас знает. Я ведь не видела, как вы целуете людей.
Я обхватил ее и поцеловал. Поцелуй вышел небезответным и довольно долгим.
— Не получилось с одной, хочешь с другой попробовать? — спросила Рита, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.
— Я вообще ни о чем не думаю.
— Это заметно.
— Зато мы перешли на «ты».
— Перешли. Даже не представляю, на что мы перейдем, если поцелуемся еще раз.
— Давай.
— Нет, Миша, — Рита отстранила меня рукой. — Для начала хватит.
— Почему?
— Ты же, вроде, спать хотел.
— Перехотел.
— Захоти по новой. Все равно роман у нас не получится.
— В цельном виде нет, а в журнальном варианте — вполне. Так даже лучше. Там в конце каждого отрывка стоит: «продолжение следует».
— Тебе хочется продолжить?
— А тебе разве нет?
— Нет. Я мужа своего люблю.
— Боишься, что приревнует?
— Нет. Он не ревнивый.
— А тебе, наверное, хотелось бы, чтоб он был ревнивым?
Некоторое время Рита смотрела на меня молча. Затем усмехнулась.
— Проводи меня до номера, — сказала она.
— До твоего или до моего?
— Сперва до моего. А потом, возможно, и до твоего.