– Печка растоплена, пора поворошить угли кочергой!
– И бросить в огонь полено, чтобы жарче пылало!
– Печь большая, если хочешь ее протопить, как следует, то одним поленом тут не обойдешься!
– Ничего, наш хозяин может подбрасывать их хоть до утра!
– А утром у него хватит сил, чтобы еще и трубу прочистить!
– Потому владелицы печек его и любят, что он знает толк в печном деле!
Донна Велата. Художник Рафаэль Санти.
Фаустина была искусна в плотских утехах, и Бенвенуто должен был признать, что даже в молодости у него не было таких забав. Обычно он занимался любовью с Фаустиной часами напролет, до тех пор пока не падал, истомленный, на постель и не засыпал мертвецким сном, а случалось такое уже на рассвете.
В эту ночь Бенвенуто, однако, сделал перерыв в любовных играх и начал с Фаустиной обстоятельный разговор:
– Послушай, Фаустина, послушай же меня, тебе говорят! Подожди немного, я хочу тебе сказать… Оставь, оставь это! Святые угодники, не заводи меня! Послушай, Фаустина, да послушай же, черт возьми!
– Что с тобой, милый? А, ты, наверно, придумал что-то новенькое? Ну, расскажи, что у тебя на уме, затейник ты мой? – она шутливо взъерошила ему волосы…
– Оставь это, Фаустина! У меня серьезный разговор.
– Серьезный разговор? Да ты рехнулся! – удивилась Фаустина. – А, поняла! Я тебе надоела, и ты собираешься меня выгнать?! Бессовестный подлец! Бессердечный негодяй! Бесстыдный развратник! Я ли не тащила на себе все домашнее хозяйство за те жалкие гроши, что ты мне платил! Я ли не ублажала тебя за ту же плату, – редкие подарки, что ты мне подносил, можно и не вспоминать! А сколько раз я позировала тебе, голая, для твоих богомерзких работ! А в каких позах! Святая Сусанна! Какие позы ты заставлял меня принимать! Я даже на исповеди не могу рассказать об этом! И после всего этого ты собираешься выгнать меня?! Ах ты, неблагодарный мерзавец! На тебе, получи для расчета! – она дала Бенвенуто звонкую пощечину.
– О, боже! Не дерись! Хватит драться! Да я не о том хотел с тобой говорить! Хватит драться, тебе сказано! – схватил он ее за руки.
– Отпусти мои руки, палач! Эй, люди, на помощь, убивают! – закричала она.
– Не кричи, ради всего святого! Да послушай же меня, Фаустина! Я не собираюсь тебя выгонять! Напротив, я повышу тебе жалование, – да поразит меня чума, если вру!
– Перекрестись и поклянись, что говоришь правду! – недоверчиво потребовала Фаустина.
– Клянусь спасением души! – перекрестился Бенвенуто.
– Ладно… Так о чем ты хотел со мной потолковать? – смягчилась Фаустина.
– Ты мне рассказывала о своей двоюродной сестре…
– Об Анжелике? Прелестная девушка, можешь мне поверить! – подхватила Фаустина. – Шестнадцать лет, – свежа, как розовый бутончик, и нежна, как аромат фиалки! Скромница, тихоня, но в глазках огоньки горят, – ох, и повезет же тому, кто разожжет в ней пламя! Характер – сама доброта, но своих в обиду не даст, а уж за любимого человека – в огонь и в воду! По дому обучена делать все, что нужно, а какие блюда умеет готовить, – таких и у Его Святейшества за столом не подают!
– Ты убеждала меня, что лучшей жены мне не найти…
– Так и есть! Лучшей жены тебе не найти! – кивнула Фаустина. – А что, ты, никак, надумал жениться? Пора, мой козленочек, пора! Мужчина без семьи – не мужчина!
– Ты говоришь, как мой отец, – улыбнулся Бенвенуто.
– Да продлит Господь его дни! Твой отец – мудрый человек! Ты созрел для женитьбы, поросеночек! Я бы давно женила тебя на себе, но с твоим бешеным нравом разве можно быть спокойной за свое будущее? Нет, вот погуляю еще пару лет, а потом выйду замуж за какого-нибудь обеспеченного вдовца, глупого и слепого, чтобы не мешал мне жить, как хочется! – фыркнула Фаустина. – А ты, Бенвенуто, гляди, не упусти Анжелику; сто раз тебе повторю: лучшей жены не найдешь!
– А тебе какой интерес, если я женюсь на ней? – спросил Бенвенуто.
– Глупенький ты мой! Как это – какой интерес? Неужто не понимаешь? – Фаустина щелкнула его по носу. – Ну, положим, женишься ты на какой-то другой девице, приведешь ее в дом, – уживусь ли я с ней? Анжелика же моя родня, и когда она придет сюда, я возьму ее под свою опеку. Можешь не беспокоиться, я все устрою так, что пока я здесь живу, я буду главной. А ты, мой миленький, от этого только выиграешь: у тебя будут две женщины вместо одной. Двойная забота, двойная ласка, двойная любовь – вот, что тебе ожидает!.. И если у нас пошел разговор начистоту, скажу тебе всю правду, мой ягненочек, – помимо всего прочего, я рассчитываю получить с матери Анжелики, моей тетки, денежки за сватовство. Ты у нас мужчина видный, знаменитый, со средствами: она должна раскошелиться, получив такого зятя!
– Ну и голова у тебя! Если бы женщины обуздали свои чувства и подчинили их разуму, нам бы не было спасения от женского пола, – усмехнулся Бенвенуто.
– Кто бы сомневался… – ответила Фаустина. – Хочешь посмотреть на Анжелику? Я приглашу ее сюда, как будто к себе в гости, а ты зайдешь и поглядишь на нее. Согласен?