— Ты не сможешь толкать ее один.
Она думает, что я какой-то слабак?
— Черт возьми, женщина! Сядь в эту гребаную машину и поверни руль в нужную сторону!
— Ублюдок! — кричит она, уходя.
Как только машина оказывается на обочине, я иду к себе, не собираясь больше ни слова говорить этой женщине.
— Подожди!
— Что? — я смотрю на нее.
— Не мог бы ты меня подвезти?
— Ага, конечно, больше мне заняться нечем.
— Пожалуйста. Я жду под дождем уже почти час.
— Ты вызвала эвакуатор?
— Я забыла свой телефон на работе.
— Можешь воспользоваться моим.
— Я не могу себе позволить оплатить эвакуатор.
— Поплачь, блядь, еще. Мне плевать, что ты, черт возьми, будешь делать. Вызывай такси, что угодно, но я тебя не повезу и не покрою расходы на доставку твоей машины в ремонтную мастерскую.
Если я когда-нибудь встречу женщину, которая не протягивает руку, я пожертвую свое состояние на благотворительность.
— Я тебя не просила. Я вызову такси, — огрызается она.
Я раздраженно вздыхаю.
— Давай. Я не могу ждать всю эту чертову ночь.
Она идет за мной к моей машине и садится на заднее сиденье. Прежде чем я успеваю полностью усадить свою задницу на водительское сиденье, брюнетка жалуется.
— Кто это? Ты заставил меня так долго ждать.
Прошло около пятнадцати минут. Думаю, для нее это равносильно вечности. Я готов вышвырнуть обеих этих сучек в грозу. Моим подружкам на одну ночь разрешается открывать рот только для того, чтобы взять мой член или говорить мне гадости во время траха.
— Заткнись. Еще раз вякнешь без разрешения, и я сниму носок и запихну его в твою чертову глотку.
Мои глаза встречаются с женщиной на заднем сиденье через зеркало заднего вида. Мгновенное узнавание парализует меня. Я переношусь в ту ночь, когда она разбила мое сердце и уничтожила мою гребаную душу. Болезненное воспоминание рассеивается и сменяется кипящей яростью.
Ее образ преследовал меня так чертовски долго, но наконец-то она в моей власти. Мысль о том, как заставить ее страдать и молить о пощаде, наполняет меня невообразимым наслаждением. Черт, мой стояк тверже гранита. Мои руки дрожат от желания вогнать в нее свой член, пока он не отпечатается в глубинах ее киски. Клянусь, если бы здесь не было свидетеля…
Она задыхается, глаза расширяются в тревоге, когда она осознает, кто я.
— Син.
— Арт, — прохрипела она.
Пришло ее время страдать.
— Где ты живешь?