— Поздравляю! Кто счастливый отец?
— Ты издеваешься? — подскакивает на ноги.
— По-моему это ты издеваешься, — отвечаю и шагаю в сторону кухни. Достаю из холодильника бутылку минеральной воды, откручиваю крышку и делаю прямо с горла несколько больших глотков.
— Это твой ребенок, Влад! — поворачиваюсь на ее голос. Мария подходит ко мне ближе.
— Докажи.
— По срокам всё сходится.
— Я не верю ни тебе, ни этой бумажке, — сердце начинает колотиться, кровь разгоняется по венам, и я только лишь исключительно бешеной силой воли подавляю в себе желание вышвырнуть её за дверь.
— И как мне это доказать? — она облокачивается задницей на столешницу.
— Меня устроит ДНК-тест, — с грохотом ставлю бутылку на стол. — В независимой лаборатории. И чтобы материал брали при мне.
— Но срок очень маленький. Я против таких сложных манипуляций. Это может навредить ребенку.
— Тогда после рождения сделаем. Если окажется, что ребенок мой, то я его признаю.
Мария делает паузу и подходит ко мне вплотную:
— Ты знаешь, что до рождения и еще три года после ты обязан обеспечивать и меня и ребенка, — её интонация становится мягкой.
— Не бойся. Голодной не останешься. На жизнь хватит, — говорю с ней жестко.
— А еще до рождения ребенка нас не разведут.
Да, малять! От злости кровь начинает закипать. Что, если она врет и просто оттягивает момент развода?
— Значит придется подождать? — отвечаю, сдерживая ярость. — Но учти, если я узнаю, что соврала, будет очень плохо. Я не буду долго терпеть твои игры.
Мария хмурится, но не отступает.
— Ты думаешь, я вру? Я же не полоумная, — она смотрит мне в глаза. — Это наш ребенок, Влад. Твой. И мой, — Мария переводит взгляд, и я чувствую, что здесь что-то не чисто.
Дарья
Утро понедельника. Как я его «люблю»! Осознание того, что день только начинается, а уже приходится мчаться на работу, добавляет стресса и усталости. На улице еще совсем темно, а на остановке уже столпились люди. В воздухе витает общая атмосфера сонного недовольства. Темные пальто, шарфы и вязаные шапки создают серый фон, который подчеркивается тусклым светом уличных фонарей. Люди молча тянутся вдоль тротуара, пытаясь найти наилучшее место в очереди к маршрутке. Некоторые кажутся еще полусонными, с тяжелыми взглядами и потертыми от бессонной ночи лицами. Одни прижимают к себе кофе в термокружках, словно пытаясь пробудиться от сна и согреться. Другие мечут взгляды на часы, беспокоясь о том, успеют ли они вовремя на работу. Автомобили проносятся мимо, поднимая облака холодного пара, и каждый миг утра кажется бесконечно долгим.
Морозный зимний ветер пронзает до костей, когда мы с Сашкой стоим на остановке, ожидая автобус. Мороз неприятно щиплет за щеки, словно тысячи мелких иголок прикасаются к коже. Вдыхая холодный воздух, я ощущаю, как он леденит легкие. Дыхание видно в воздухе в виде белого пара, который моментально рассеивается. Мои руки, даже при усердных попытках согреть их, быстро становятся холодными, а кончики пальцев постепенно теряют чувствительность. Сашка аккуратно топчется на месте, стараясь разогреть ноги, и периодически выдыхает в ладони, чтобы почувствовать хоть какое-то тепло. Шерстяные варежки, несмотря на свою функцию, кажется, не справляются с настоящим морозом.
— Мам, ты еще сердишься? — спрашивает Сашка, глядя на меня своими огромными глазищами.
— Еще сержусь, — бурчу в ответ. — Просто я не понимаю тебя, Саша! Разве я тебя так воспитываю? Разве я тебя учу быть хамом?
— Ты учишь меня стоять за себя.
— Вот именно! Стоять за себя, когда тебя обижают. Уметь давать сдачи — это одно, а нападать первому, да еще и на взрослого человека — совершенно другое!
— Он меня бесил, мам! Я не мог просто стоять и молчать, когда он: «Чем увлекаешься? А как ты учишься? Друзья у тебя есть?» — произносит гнусавым голосом сын. — А тебе не всё равно, есть у меня друзья или нет⁈ — возмущенно отвечает, потирая замерзшие ладони.
— Саша, важно уметь различать ситуации. Есть разные способы реагировать на обиды. И не всегда нужно отвечать агрессией. Можно попытаться выразить свои чувства словами, спокойно объяснить, что тебя обижает. Или просто проигнорировать. Не всегда стоит вступать в конфликт.
Сашка вздыхает, видимо, понимая, что я права.
— Что на самом деле не так?