— Что-то я начинаю нервничать, — говорю вроде как шутя, а сам пытаюсь скрыть тремор в пальцах.
— Можешь прочитать в голос.
— Ладно, — прочищаю горло и начинаю читать: «Сегодня шестое апреля. Сашеньке ровно три месяца. Он растёт не по дням, а по часам. Жалко, что Влад не видит всего этого…» — резко останавливаюсь и поднимаю на Дарью глаза. — Что это?
Она осторожно забирает у меня блокнот, перелистывает еще несколько страниц назад и снова вкладывает его в мои руки:
— Вот здесь прочти, — показывает пальчиком на нижнюю строчку.
«Я родила сына» — читаю аккуратно выведенные слова в конце страницы личного дневника. Эта фраза бьёт меня словно гром среди ясного неба.
Что же это получается? У меня есть ребёнок?
6. И что же это у меня там, внутри?
Влад
Меня кидает сначала в жар, потом в холод. В груди что-то колет. Как я сразу ничего не почувствовал? Как я сам этого не понял?
Дарья сидит напротив и молча смотрит на меня, ожидая хоть какой-то реакции.
— Влад, — девушка тихо зовёт по имени, выводя меня из ступора. — С тобой всё в порядке?
Перевожу взгляд на Дарью. От вида ее блестящих глаз в моём воспалённом мозгу что-то щелкает. Что-то неразумное и даже немного безумное. Хочется прямо сейчас сорваться и поехать за сыном.
— Затрудняюсь с ответом, — говорю севшим от эмоций голосом. Меня накрывает пульсирующей болью в висках.
— Может, тебе водички?
— Не надо, — отворачиваюсь к окну, потому что меня начинает сносить разрушительными эмоциями. Получается, мои родители обо всём знали. Зачем они врали? Почему о ребёнке ничего не сказали? Это же их родной внук! Ничего уже не понимаю в этой жизни. Чёрт подери, я всю жизнь думал, что знаю этих людей! Может быть, если бы не они, то моя жизнь сложилась совершенно иначе. Саша рос бы в нормальной семье. И Карина была бы жива.
Что же вы натворили, родители… Ведь у меня могло быть все иначе. Да. Как у людей…
Мне сейчас дико хочется проораться.
На мгновение перед глазами вспыхивает картинка, как мы с Кариной сидим у меня дома на кровати. Мы прощаемся, потому что у меня через несколько дней самолёт. Она бодрится и делает вид, что ей совсем не грустно, хотя у самой глаза уже какой день на мокром месте. Это были наши последние дни вместе.
Сколько женщин у меня было после нее? Да я их в жизнь не сосчитаю, а имён даже и не вспомню.
А Саша? Что бы с ним было, если бы он попал в интернат, а не к Даше? Подумать страшно. Хорошо, что Дарья его к себе забрала.
Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с ней взглядом.
— Ты Саше рассказала обо мне?
— Нет, — она вжимается в спинку кресла и бледнеет. — По правде говоря, я даже не знаю, как это сделать.
— Он знает, что ты приёмная мать?
Отрицательно мотает головой:
— Я ему говорила, что Витя ему не родной. Сказала только, что его папа живёт далеко за океаном. Без подробностей.
— За океаном, — усмехаюсь.
Несколько секунд смотрю, как ее колотит.
— Нервничаешь?