Дула выразительно поднимаются на уровень груди.
И Лейб вдруг понимает, чего от него хотят.
«Замри».
Тот прототип, что он показывал Герзе в прошлый раз.
Лейб не вполне отдаёт себе отчёт, что делает. Руки как будто сами набирают команду на браслете. Прижимают его к бедру Рури. Сами собой отсчитываются цифры – до пяти.
Рури удивлённо вскрикивает.
Эта схема всё ещё не доработана. В ней есть ряд существенных недостатков, которые они уже обсуждали с Герзе. Во-первых, необходимость прямого контакта. Для частичной компенсации пришлось добавить таймер: чтоб хотя бы успеть поднести браслет после набора команды, – но при этом не слишком долгий, не то противник может успеть среагировать. Другой крупный недочёт: потом действие тоже не мгновенно. Технически Рури вполне успевает нажать на курок.
Почему-то не нажимает.
Лейб чувствует, как её руки обмякают – и тянут за собой назад. Он внезапно осознаёт: за спиной, за тёплым телом Рури – семь этажей пустоты. Такой маленький дом в сравнении с центральными, такой большой сейчас. В животном испуге Лейб рвётся вперёд, неуклюже падает на колени. Ждёт, что тело Рури сейчас кулем навалится сверху – но вместо этого ощущает неправильную лёгкость.
Дула орудий, оставшиеся было над головой, опускаются вровень с лицом. Лейб успевает подумать, что его всё-таки решили расстрелять, но затем понимает – это просто флаер садится.
Кто-то выбегает и сразу занимается оставленным на двери штырьком, ещё кто-то подходит к Лейбу.
Он не хочет, отчаянно не хочет, но заставляет себя повернуть голову.
Позади пусто.
– Я просто парализовал её. Я её просто парализовал, – тупо и неверяще шепчет Лейб.
– Это всего лишь случайность, – мягко говорит кто-то рядом, и Лейб, подняв голову, видит Герзе. – Ты всё сделал правильно, Лейб. Ты не хотел такого.
– Я не хотел… Но она… она же…
– Была опасной террористкой. Взяла тебя в заложники. И подумай-ка, Лейб: она тебя использовала, использовала твои разработки, даже не объяснив, во что втягивает, верно?
– В-верно.
– И она знала, кто ты и чем занимаешься, с самого начала?
– С самого… начала, – сквозь зубы выдавливает Лейб.
Почему она тогда стояла там, у дурацкого оппозиционного граффити, и наблюдала за Лейбом? Откуда она там взялась?
Почему?
Почему…
Герзе говорит ещё что-то своим бархатно-обволакивающим голосом. Его лицо жёсткое, хищное и бросается в глаза трудноуловимой неправильностью. На несколько секунд Лейба едва не скручивает от отвращения.
Почему Рури не выстрелила в Лейба, пока ещё могла? Когда он уже активировал схему.
– …Забудь о ней… – выцепливает сознание из единого кома ваты, в который слипаются слова Герзе.
Лейб даже не уверен, говорит ли он о Рури или о ком, о чём.
Он позволяет усадить себя в флаер и продолжает прокручивать в голове произошедшее. Снова и снова – уговоры Герзе, короткие фразы Рури, огни флаера, холод панели браслета, жёсткость бетона под ладонями, пустота сзади, отталкивающее лицо, мрак кабины…
Лейб не знает, сколько проходит, прежде чем в череде воспоминаний всплывает ещё одно: едва заметный шум флаера, другого, пролетающего между домов прямо тогда, когда…
Точно. Рури говорила, их заберут, надо лишь подождать. Наверняка они только и выглядывали момент, чтоб не попасть под огонь Герзе. Наверняка подхватили Рури – они ведь профессионалы. Она отлежится после паралича и придёт в норму – схема обездвиживает, но не влияет на тело серьёзно.