Это если он еще не раздражен тем, что я там не первый и не второй. Первыми приходим всегда либо Джаг, либо я. Мы капитаны, и поэтому на нас ложится большая ответственность.
Я уверен, что не буду там вторым или даже пятым, но это разовый случай и больше никогда не повторится. По крайней мере, я не опаздываю. Если есть что-то, что тренер ненавидит больше, чем проигрыши, так это опоздания.
Я никогда не опаздывал и не планирую начинать сейчас.
Когда добираюсь до арены, у меня раскалывается голова. Что еще хуже, ребята взрывали групповые чаты. У меня есть групповой чат только с моими соседями по комнате, а затем со всеми товарищами по команде. И оба чата забиты сообщениями.
Им, вероятно, интересно, где я нахожусь, поэтому я выключил звук на телефоне. Наверное, следует ответить, но меня это не беспокоит.
Сейчас всего 5:55 утра, а голова уже раскалывается.
Я просто знаю, что это будет один из таких дней, и боюсь этого. Я бы пропустил занятия, но знаю, что если ко мне назначен не мой консультант, то тренер свяжется с профессорами, чтобы убедиться, что я на занятиях. На первом курсе я пропустил несколько занятий и на собственном горьком опыте понял, почему это важно.
Прежде чем отправиться в раздевалку, я сразу иду на арену. Обычно я бы не стал, но уверен, что если Уоррен меня не увидит, он позвонит, а это последнее, чего хочу.
Когда вхожу, все головы поворачиваются в мою сторону, и весь двор замолкает.
— Это правда? — спрашивает Сейнт, разрезая напряженную, неловкую энергию, исходящую от арены.
— Что…
— Фрэнк хочет видеть тебя сейчас в своем кабинете, — говорит Реджи, один из помощников тренера, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание ребят.
— Все в порядке, сосредоточьтесь!
Я стою на том же месте, ошарашенный. Так продолжалось до тех пор, пока передо мной не встал Джаред, еще один из помощников тренера.
— Не ходи в раздевалку. Иди прямо в его офис.
— Что происходит?
Его брови морщинит линия опасения.
— Ты не разговаривал по телефону, не так ли?
Я качаю головой.
— Нет.
У меня есть привычка не смотреть в телефон с утра первым делом, если только мои родители или тренер не пытаются со мной связаться. Это то, что рекомендовал терапевт после моей травмы.
Первое, что я делал, когда просыпался, всегда был разговор по телефону, но после того, как на первом курсе все пошло под откос, мне пришлось остановиться. Я позволил комментариям в социальных сетях мутить мне голову, и у меня случилась паническая атака.
Никто, кроме моих родителей и тренера, не знает, что это произошло. После того, как это случилось, мы обратились к терапевту и мне посоветовали сократить использование социальных сетей. Я все еще использую их, но не так часто. Особенно в игровые дни. Я вообще в этом не разбираюсь.
— Просто… иди поговори с Фрэнком и не смотри в телефон.
Он одарил меня натянутой улыбкой.
— Хорошо, — неохотно отвечаю я и поворачиваюсь.
Мой телефон кажется тяжелым в кармане, когда иду в его офис. Я почти вытаскиваю его, но отказываюсь от этого.
Как только добираюсь до его кабинета, мои шаги замирают, когда слышу его глубокий голос, эхом разносящийся по пустому коридору.
— Это не чертова шутка. Скажите своим сотрудникам, чтобы они убрали это дерьмо. Сейчас!
Это все, что он говорит, прежде чем я слышу, как хлопают телефоном.