— Я собираюсь в Юнион-центр. Моя машина припаркована на той стороне кампуса.
— Все в порядке. Я припарковался неподалеку, — говорю я.
Это ложь. Мой универсал припаркован на противоположной стороне кампуса, но это неважно.
— Ладно, ребята, увидимся завтра, — она улыбается и машет им на прощание.
— Пока, Лола, — говорят они все в унисон и смотрят на меня, когда она оборачивается.
Джейден и Сейнт не перестают вести себя по-детски и издают тихие чмокающие звуки.
Разворачиваясь на пятках, я показываю им средний палец и иду в ногу с Лолой. Последнее, что я слышу, прежде чем мы выходим из здания, — это как те два идиота, которых я называю «Тварь Первая» и «Тварь Вторая», издают звуки, похожие на шлепки. Я не знаю, в чем дело, но когда они вместе, то, как правило, совершают глупости.
Массовый серфинг. Танцующие на кофейных столиках, стульях и крышах. Если поверхность ровная, они будут там танцевать. Заключаем пари, кто сможет переспать с большим количеством девушек или набрать больше телефонных номеров. Самые смелые. Устраивают соревнования по водным горкам и пив-понгу только для девочек, возвращающихся в школу. Список можно продолжать, но, когда они вместе, неизбежное неизбежно произойдет.
Мы молча идем по брик-лейн, и до меня доходит, что впервые я понятия не имею, что хочу сказать девушке. Я мог бы спросить ее о самых разных вещах. Вопросы вертятся у меня на кончике языка, но не могу заставить себя ни о чем ее спросить.
Взглянув на нее сверху вниз, я замечаю, что солнце придает ей золотистый оттенок, теплые солнечные лучи, падающие на ее лицо, делают ее глаза более яркими, а губы — чуть более темного оттенка красного.
— Я снова в краске?
Этот вопрос выводит меня из странного состояния, и я благодарен ему, потому что обнаруживаю, что чувствую себя в нем слишком комфортно.
— Краска?
— Ты смотришь на меня.
Она поднимает одну руку, затем другую, ища какие-либо следы упомянутой краски.
— Только не говори, что это у меня на лице?
Ее вопрос сбивает меня с толку, пока я не осознаю, что тупо смотрю на нее.
Я смотрю прямо перед собой.
— Нет, я смотрел на татуировку у тебя на запястье. У тебя ведь не было ее два года назад, верно?
Лола колеблется, но качает головой.
— Нет. Это все было по наитию, — тихо смеется она, словно вспоминая тот момент, когда сделала тату. — В одну минуту я пью с Дейзи и Карой. Следующую минуту мы делаем татуировки и пирсинг. Мой тебе совет: никогда не пей с Дейзи, потому что она убедит тебя сделать то, на что ты и не думал, что решишься
Я смеюсь.
— Звучит как Сейнт.
Она кивает в знак согласия. Я подумываю о том, чтобы спросить, что именно Сейнт убедил ее сделать, ведь они едва знакомы. Я быстро решаю не делать этого, потому что мне-то какое дело.
Лола поднимает руку и крутит запястьем, показывая мне красные чернила.
— Мне это действительно нравится, — говорю я.
Не задумываясь, я обхватываю ее запястье. Все происходит как в замедленной съемке. Мой мозг приказывает остановиться, отказаться от прикосновения, но рука не получает напоминания.
Теперь кажется, что все происходит как бы между прочим, потому что в тот момент, когда я чувствую ее гладкую кожу под своей ладонью, я возвращаюсь на два года назад.
Прикосновение к ней вызывает ностальгию. Я ловлю себя на том, что хочу ухватиться за момент из прошлого и не отпускать его. Но не позволяю себе зацикливаться на прошлом и гоню воспоминания прочь, сосредотачиваясь на настоящем моменте.
— Почему феникс? Что это значит? — спрашиваю я, не обращая внимания на то, как нагревается моя рука на ее коже и как чувствую ее неровный пульс, прежде чем отпускаю ее запястье.