— О, точно.
Лола колеблется, когда Полли берет свой мешочек с карандашами и протягивает ей.
— Я забыла, что ты мне об этом рассказывала. Тебе нужно купить еще кистей, верно?
— Да.
На этот раз ее улыбка искренняя. Меня никогда ничего не беспокоит, но сейчас я очень обижен.
— Еще кистей для рисования, — Лола застегивает молнию на сумке и закидывает ее за плечи. — Я доделаю оставшуюся часть задания и отправлю его сегодня.
Я не отрываю взгляда от ее затылка и не позволяю ему опуститься к ее заднице, словно она умоляет меня об этом. На ней темно-зеленые леггинсы, и, черт возьми, кажется, что они нарисованы на ее теле. Они облегают, а материал подчеркивает, какая у нее большая задница.
— Не забывай о нашем пари, Рыженькая.
— Джаггер, перестань называть меня Рыженькой, — она откидывает челку с глаз. Была ли у нее челка два года назад? — И я никогда не соглашалась на пари.
— Тогда откуда мне знать, что ты не лжешь, Рыженькая?
Он одаривает ее кривой усмешкой.
Лола закатывает глаза, но все равно улыбается.
— Мне все равно, веришь ты мне или нет.
— Тогда ты лжешь…
Сейнт толкает его локтем в бок.
— Джаг, оставь ее в покое. Пойдем, Лола, я провожу тебя.
Он кивает в сторону гостиной.
Она кивает и улыбается, беря свой кофе со льдом.
Не то чтобы меня это волновало, но почему, черт возьми, она улыбается всем, кроме меня?
— Нет.
Это слово слетает с губ прежде, чем успеваю его осмыслить, и все взгляды устремляются на меня, кроме Лолы. Шокированное выражение на их лицах исчезает за считанные секунды, и все они улыбаются мне.
— Я имею в виду, я могу ее проводить.
— Нет, — отвечает она спустя секунду. — Все в порядке. Я сама могу дойти. Всем пока.
Лола поспешно выходит из кухни, оставляя за собой аромат чего-то сладкого, который я не могу определить.
Как только мы слышим, как захлопывается входная дверь, все вопросительно смотрят на меня.
— Ну, ну, ну, Тедди, что, черт возьми, ты натворил на этот раз? — усмехается Джаггер, прислоняясь бедром к стойке и скрещивая руки на груди.
Я показываю ему средний палец, ненавидя это дурацкое прозвище, которым он называл меня с первого курса. Меня зовут сокращенно от Теодора Джексона, но все зовут меня ТиДжей. Мама не могла решить, в честь какого дедушки она хотела бы назвать меня, и что она сделала? Она назвала меня в честь них обоих, и, если этого недостаточно, она настаивает на том, чтобы называть меня Тедди.
С тех пор, как Джаггер услышал это дурацкое прозвище, он называет меня только так. Конечно, у него есть прозвища для всех, но я все равно его ненавижу.
— Ничего, — отвечаю я, защищаясь, и поднимаю руки. — С чего ты взял, что я что-то сделал?
Мы трахались всю ночь, хотя не уверен, что «трахались» — это подходящее название для того, чем мы занимались. Это было медленно и чертовски приятно.