Я уже выгляжу так, будто меня трахнули, а он едва прикоснулся ко мне.
Я вырываюсь из своих мыслей, когда слышу звук расстегивающейся молнии. В зеркале вижу, что он уже снял обувь, а затем мой взгляд останавливается на его джинсах, когда он стягивает их со своих длинных ног вместе с боксерами.
ТиДжей стоит позади меня в своей обнаженной красе, и когда я собираюсь повернуться, его руки снова сжимают мои бедра.
— Оставайся так. Я хочу, чтобы ты продолжала смотреть на себя.
Мое сердце тяжело колотится, а пальцы сгибаются по бокам, когда я смотрю, как он садится. ТиДжей отводит руки назад, и затем я чувствую, как он тянет узел, скрепляющий мою юбку. Он тянет лямки до тех пор, пока я не чувствую, что они ослабевают на моей талии, и шелковистая ткань падает, растекаясь вокруг ног. Затем он просовывает пальцы под пояс моих трусиков и тянет их вниз.
Я не собиралась надевать юбку, потому что сейчас середина февраля, и все еще морозно, но очень рада, что сделала это.
— Черт возьми, — вздыхает он. — Ты идеальна.
Отнюдь нет. Растяжки распространились по моему животу, бокам бедер, округляясь до ягодиц, и по внутренней стороне бедер. И у меня целлюлит.
— Я не… — вскрикиваю от горячего укуса в ягодице.
— Мы можем согласиться и не согласиться по многим вещам, но это не из тех вещей, по которым мы можем не соглашаться. Ты. Идеальная.
Его глаза встретились с моими, и в них исчезло всякое веселье, когда он произносит каждое слово.
— И я хочу, чтобы ты тоже в это поверила, потому что это правда. Скажи это.
— Я… я идеальна, — тихо говорю я.
— Громче, Луиза.
— Я идеальна.
— Ты. Каждый дюйм тебя. Каждая часть тебя. Каждая микроскопическая вещь — ничто иное, как совершенство. Я не позволю тебе поверить в обратное.
И я ему верю. По тому, как его глаза жгут мои, а его голос бархатисто-мягкий, несмотря на легкую резкость, я знаю, что он имеет в виду именно это.
Я улыбаюсь и киваю. ТиДжей смотрит на меня так, словно хочет, чтобы я в это поверила, и после долгого молчания он нарушает тишину.
— А теперь повернись и встань на колени.
Сладкий момент превращается во что-то электрическое. Я чувствую, как это опалило каждый нерв внутри меня.
Мое тело действует по его команде, и я делаю, как он говорит, разворачиваюсь и падаю на колени. Я сглатываю, глядя на его руку, обхватившую член. Он огромный, толстый и внушительный, из него течет предэякулят.
Нервы напряглись внутри меня, потому что я делала ему два минета, но мысль о том, что он будет у меня во рту, все еще устрашает.
— В прошлый раз ты проделала такую хорошую работу, — хвалит он. — Иди сюда.
Я наклоняюсь ближе, и другой свободной рукой он хватает меня за волосы.
— И я знаю, что ты снова хорошо справишься. Не так ли?
— Да.
— Хорошая девочка.
Никогда в жизни я бы не подумал, что два слова прозвучат так убедительно. Особенно те два слова, которые вызывают во мне что-то дикое, и я жажду услышать их снова.
Облизывая губы, я раздвигаю их и высовываю язык, облизывая кончик. ТиДжей стонет от удовольствия, когда я провожу языком по шву, а затем вращаю его, пробуя на вкус предэякулят.
Глядя на него, замечаю, что он уже смотрит на меня. Темные и прищуренные глаза, челюсть напряжена, ноздри раздуваются.