Все о моем дедушке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— То есть я твой телохранитель, — весело сказал Лео. — Начо не может, он вчера переутомился.

— Было б от чего хранить… — отшутился я.

Мы вошли в школу, обсуждая вчерашний триатлон в парке и то, что Начо наотрез отказался рассказывать, что у них потом было с Кларой. И вот я, сам того не заметив, уже поднимался по лестнице в класс. Но у двери меня отловила наша классная, Марта, и вид у нее был крайне серьезный.

— Сальва, будь добр, пойдем со мной. Мне надо с тобой поговорить.

Я пошел за ней в ее кабинет. Она прикрыла дверь и одарила меня сочувственной улыбкой.

— Сальва, мы с директором во всём тебя поддержим. Если тебе что-то нужно, ты только скажи. Понятно, что все эти разговоры о твоем дедушке могут повлиять на твою учебу, более того, задеть твои чувства. Так что, если тебе захочется поговорить или еще что-то в этом роде, обращайся ко мне или к директору.

— Спасибо, — ответил я серьезным тоном, не выходя из роли крутого парня, которую выбрал для себя с утра.

— И имей в виду — надеемся, конечно, что ничего подобного не случится, но, если тебя будут обижать, если возникнут какие-то проблемы с другими учениками, обязательно нам скажи. Мы не допустим, чтобы над тобой издевались. Ясно?

— Ясно, — ответил Железный Каноседа-младший.

— У тебя всё хорошо? — встревоженно спросила Марта. — Ты сегодня очень серьезный. Хотя я понимаю… тебе, наверное, сейчас не до того… Я рада, что ты пришел в школу, но если тебе тяжело…

— Да нет, всё в порядке, — вставил я. — Можно я на урок пойду? Не хочу опаздывать…

— Иди, конечно. Если что, ты знаешь: ко мне всегда можно обратиться.

Марта была со мной так мила, что я не сдержал улыбки. Я знаю, что она меня любит, но было ужасно приятно, что она так обо мне волнуется. Я был настолько тронут, что чуть было не плюнул на свою маску крутого парня и не бросился ей на шею. Но я себя сдержал — подумал, что у меня, кажется, получается создать свой новый образ, сурового и загадочного Сальвы, который потрясает и вызывает сочувствие, смешанное с трепетом.

Я вошел в класс, когда остальные уже расселись по местам, и от моего появления поднялся переполох в курятнике.

— Господа! Господа! Успокойтесь! — закричал Гоньялонс, преподаватель каталанского, который всегда обращается к ученикам «господа». Никто его не слушал, и он пустил в ход тяжелую артиллерию: — Или вы сейчас же успокоитесь, или все достали листочки и пишем: «Контрольная работа»!

Тут же воцарилась гробовая тишина, и я прошел на свое место. А Гоньялонс толкнул убойную речь. Не зря они с Мартой — мои любимые учителя в школе. Остальные мне были побоку. Гоньялонс с невозмутимым спокойствием обратился к классу:

— Насколько я понимаю, вы все смотрели новости. Или слышали их. Я был бы рад предположить, что вы прочитали их в газете и обдумали, но вряд ли нам выпала такая удача. Итак, все знают, что о дедушке Сальвы сейчас кричат на каждом углу. Но, как вы сами видите, Сальва от этого не изменился. У него не отросли ни рога, ни хвост, ни ангельские крылья. Единственное, что нас должно сейчас волновать, — что у него трудный период в жизни, и лучшее, что мы можем сделать, — это оставить его в покое. Дать ему спокойно жить и спокойно учиться. Поэтому, чтобы ему было сегодня полегче, повторим нашу любимую тему — сложноподчиненное предложение. Тема достаточно сложная и интересная, чтобы задействовать нейроны по максимуму и не оставить вам сил думать о посторонних вопросах. Все открыли электронные учебники, сейчас выполним несколько прелестных упражнений. И не смотрите так на Сальву — повторение у нас по программе.

После каталанского была математика, потом английский и, наконец, большая перемена, затем снова уроки. Все делали вид, что не смотрят на меня, не говорят обо мне и не стали относиться ко мне иначе. Как они ни притворялись, я знал, что это не так, но мне было фиолетово. Речь Гоньялонса оказалась идеальным противоядием от всего, что могло отравить мне жизнь, так что первый день в школе прошел без происшествий и быстрее, чем я ожидал. Был только один напряженный момент: на выходе из школы какие-то старшеклассники попросили у меня денег на автобус.

— Он всего-то три тысячи евро стоит… Мы слышали, у тебя дома кое-что награблено.

Шутка была такая примитивная, что в ответ мне пришло в голову только сунуть руку в карман, достать какую-то завалявшуюся мелкую монетку и выдать ее тому придурку. Я отвернулся от них и ушел, не обращая внимания, — пусть себе смеются, недоумки.

Клара, Начо и Лео продолжали исполнять свою роль телохранителей. Я рассказал им, что это всё клевета и ложь и что дедушка ни в чём не виновен. А они, как хорошие друзья, поверили мне и защищали меня.

— Забей ты на этих придурков. Тебе же сказала Марта: если кто-то будет к тебе докапываться, расскажи ей. Ну так завтра пойдешь к ней и расскажешь, — предложил возмущенный Лео.

— Нет. Им того и надо, — спокойно ответил я, не подав виду, что этот случай задел меня сильнее, чем я готов был признать. И что в тот момент, когда я протягивал ему монету, у меня рука чуть не задрожала и я еле сдержался.

— Тогда завтра у них что-нибудь пропадет, — с хищной улыбкой пригрозила Клара. — У одного такие очочки от солнца…

— Не надо, я же сказал. Забудьте уже про них. Ну что, прогуляемся? Я сегодня не особо тороплюсь, — сказал я, хотя на самом деле умирал от желания поскорее вернуться домой и поговорить с дедушкой, но тот Сальва, который держал всё под контролем, сделал небольшое усилие.

И они повелись. Все трое сказали, что у них дела после школы, но я дал понять, что я не в обиде. Лео пошел в одну сторону, а Клара с Начо в другую, вдвоем. Можно было бы за ними проследить, но мы с Лео решили их уважать — пусть у них всё идет как идет. Захотят — сами расскажут. Это наш стиль: тайна, верность, Швейцария.

Я не мог больше ждать. Едва отойдя от школы, я достал телефон и полез смотреть «Твиттер» и газеты. В школе я готов был спрятаться в туалете, лишь бы почитать последние новости, но сдержался. Слишком велик был риск, что меня кто-то за этим застанет, а мне такого не хотелось. Но теперь, на улице, вне зоны влияния нового Сальвы, уже не нужно было притворяться.

— Черт.

Похоже, полицейское расследование подтверждало вчерашние обвинения: писали, что дед присвоил огромные суммы, которые передавал политическим партиям, делился с друзьями-предпринимателями, а что-то оседало и у него в карманах. Ливень дерьма не то что не прекратился, а только усилился.

Я понадеялся, что дома мать успокоит меня какими-нибудь другими новостями, и дверь открывал с энтузиазмом.