«Зачем ты прогнал ее? — спросил Вацлав с отчаянием. — Не надо было этого делать!..»
«Я не думал, что она уйдет, — сказал Карел. — На работе обижаться не полагается…»
Вацлав одним духом отпил полстакана виски, даже не разбавив его содовой. Он все еще поглядывал украдкой на девушку, но она ни разу не посмотрела в их сторону.
Начали прибывать новые посетители. В зале стало шумно и оживленно. На пороге появилась группа молодых людей, модно одетых, с сигаретами в зубах. Лица у них были холеные, самоуверенные и пустые.
Увидев их, девушка просияла и сделала им незаметный знак рукой.
Вацлав опустил голову.
«Вацлав, Вацлав! — вздохнул Карел. — Отправился ты в жизненный путь без прививки…»
«Какой еще прививки?» — не понял Вацлав.
«Такой — против всякой заразы! Много есть всякой заразы, много яда…»
Только покидая бар, Вацлав понял товарища. Вацлаву не хотелось уходить. В накуренном зале было так уютно, а блаженное состояние опьянения так приятно. Он чувствовал, что растет, становится сильным, красивым, волевым. Наконец-то он понял Ирину! Ему хотелось говорить, блистать остроумием, нестись вместе со всеми по стеклянной площадке дансинга, танцевать лучше всех, сорить деньгами, швырять их так, чтобы все видели.
«Пойдем, Вацлав», — снова потянул его Карел.
Вацлав с трудом оторвался от стула. «Люблю ее! — с отчаянием думал он. — Хочу глядеть на нее, говорить с ней, говорить так, чтобы она не сторонилась, а полюбила меня».
Ему захотелось узнать ее имя и завтра же утром найти ее, высказать ей тысячу жарких, смелых, безрассудных слов.
Они вышли на опустевшую улицу. На мокром черном асфальте желтели тонкие лучи — отражения уличных фонарей.
Только на свежем воздухе Вацлав опомнился и смог взглянуть на себя со стороны. Во рту было гадко, а на душе больно и стыдно, будто он опозорил себя какой-то скверной выходкой.
Они сели на скамейку на набережной Влтавы и долго молчали.
«Очень сильный яд», — промолвил наконец Вацлав.
«Страшно, когда он проникает в кровь! — сказал Карел, зябко передернув плечами. — Страшно!..»
Заморосил мелкий дождичек, но они не встали с места. Высоко над ними мутно желтели сквозь дождь огни Градчан.
«Много есть разных отрав, — сказал Карел. — Сначала они проникают в кровь, а потом поражают всего человека. И почти все они приятные…»
«Очень приятные!» — согласился Вацлав.
«И стоит им только проникнуть в кровь, как жизнь без следующей порции становится бессмысленной, — вздохнул Карел. — Вот ведь в чем все дело!»
«А твоя кровь чем-нибудь отравлена, Карел?» — спросил Вацлав.
«Я крестьянин, — ответил Карел. — У меня кровь здоровая…»
«А у меня гнилая», — с горечью заметил Вацлав.
Карел грустно покачал головой.
«Да, — сказал он. — Тебе надо остерегаться…»
Вацлав погрузился в раздумье, совсем забыв про дождь. «А нужно ли остерегаться? Может быть, излишняя осторожность и порождает слабость?»
«Я уже не верю в невинность, Карел, — с грустью сказал он. — И даже боюсь чистоты… Почему ты заговорил о прививке?»
«У тебя нет естественной самозащиты», — сказал Карел.