Стоявшие неподалеку субтильного вида девицы спешно удалились. На их место подтянулись несколько мужчин, наблюдавших за происходящим с живым интересом.
Отчего-то никто не пожалел девицу, хотя все понимали, каким будет финал. Наоборот, кое-кто даже подзуживал герка:
— Точно, туфта это все! Надувательство!
— Что вы! Денея свидетельница, — лепетала продавщица, — сколько лет пользуюсь и бед не знаю. Прадед мой изобрел. Всю родню на ноги поставил, пол-округи к нему лечиться приходило. Я прям по его рецептам, все в точности.
— Рассказывай! Так тебе и поверили! — кричали с задних рядов.
— Гнать таких обманщиц из города! — вторили с передних.
— Я не вру! — Девчонка готова была разреветься. — У брата гангрена на ноге образовалась. Отрезать хотели. Стали компрессы прикладывать — недели не прошло, как все зажило.
— Так уж гангрену вылечило, — насмешливо протянул герк. — Поди, обычной воды налила, краски добавила и голову честным людям морочишь.
Толпа все прибывала и прибывала. Народ, устав слушать нудную лекцию о кораблестроении, с азартом переключился на разворачивающуюся драму.
Все ждали, как герк расправится с наглой торговкой.
А девица продолжала стоять на своем.
— Ну правда. Лекарство очень хорошее, — жалобно говорила она, прижимая к груди пузырек.
— Так уж и хорошее? — продолжал издеваться герк.
— От всех болезней помогает.
— Прям так и от всех? Может, тогда и руку мою заново отрастит? — герк потряс обрубком перед торговкой.
— Конечно.
Толпа загудела.
Ни один зритель не верил, что настойка может вернуть потерянную конечность. Будто хищники, все с интересом наблюдали, как могучий герк берет бутылек и медленно выдергивает пробку. Как подозрительно нюхает жидкость и оповещает толпу:
— Хвоей воняет.
— Давай! Пробуй! — подбадривали зеваки.
Все они ждали кульминации: когда герк набросится на обманщицу и сровняет с землей.
Грозный покупатель щедро вылил жидкость на свой обрубок, и вдруг повалил пар, раздалось шипение, треск! Народ ахнул в изумлении. И о чудо! У герка появилась рука!
Никто не ожидал подобной развязки. Герк хлопал глазами и беззвучно раскрывал рот, не в силах произнести ни звука. Только щупал руку, щипал ее, гладил. Никак не мог поверить, что вот она — настоящая, появилась.
— Почем? — наконец вымолвил он. — Беру. Все беру!
— Эй! Куда? — загомонила баба. — Я тоже покупаю! Ишь чего удумал! Все ему подавай. Ты руку вылечил — иди, гуляй. Дай мне, деточка, пять флакончиков.
Что тут началось! Народ, минуту назад готовый порвать продавщицу на клочки, теперь наседал, желая купить товар. Они совали ей под нос мешочки с алынами, требовали, угрожали, молили.
«Моя дочь смертельно больна!», «Мне жить осталось не больше недели!», «Вы обязаны мне помочь!».
— Не больше двух пузырьков в одни руки! — деловито руководила осмелевшая продавщица. — В очередь, в очередь! Не толпитесь!
Лекарство расходилось с молниеносной скоростью. Раскладной столик стремительно пустел, а карманы девчушки все больше оттягивались под весом монет.
И все бы ничего, если бы какой-то излишне внимательный горожанин не подошел к излечившемуся герку.