Григорий Сидько
Любовь и кровь в снегах и льдах
«Пирамиду» я проглотил жадно, как больной — спасительную таблетку
Не помню уже, в каком году мне впервые попалась в руки эта книга. Но практически сразу она произвела огромное впечатление в нашей компании и разошлась на цитаты и реплики
Книга, которую нужно поставить на свою полку в ряд лучших произведений альпинистской отечественной литературы
Когда книга залпом прочиталась, я подумала, что совсем отстала от жизни, чуть не пропустила очевидный бестселлер, который, видимо, истрепали уже все знакомые
«Пирамида» о той эйфорийной предперестроечной альпинистской жизни, по которой многие из нас, чего греха таить, порой скучают
Автор смог добиться, наверное, самого главного: и сорокалетний мастер спорта, и студент-новичок из альпклуба университета будут читать ее с одинаковым интересом; историю перелистать приятно, когда ты был ее участником, и захватывающе интересно — когда она повествует о совершенно неведомом
Книга, которая разбередила мне сердце
Очарование «Пирамиды» в талантливо переданной атмосфере, духе того времени, в художественно переданной документальности жизни — историки по этой книге смогут изучать эпоху
Очень верная интонация, знакомые шутки студентов, полностью сохраненное ощущение времени
Книга удивительна тем, что очень остро пробуждает ощущение твоего личного ушедшего советско-походно-студенческого времени, с его бесшабашностью, отвагой, простотой, дружбой, романтикой. Сразу после прочтения я стала доброй, грустной и задумчивой. Через несколько дней — решительной, бескомпромиссной и деятельной. Хочется успеть то, что еще можно… много чего хочется успеть! И хочется разобраться что же действительно важно в жизни
Верно ухваченная автором основа проходит сквозь все годы и всех людей, увлеченных общей идеей
Эту книгу перечитывал в своей жизни бесчисленное количество раз, уж точно больше, чем любую другую книгу. И сколько еще буду ее: зачитывать до дыр… Вообще, завидую тем, кто прочтет ее впервые — уж больно это сильные ощущения
Когда-то моя практически настольная книга
Как сын сверстников героев «Пирамиды», увидел наконец, чем дышали родители… и понял, что воздух был тот же, только способы дыхания отличаются
Это лучшая книга об альпинизме из всего, что вышло в последние годы. Рекомендую прочитать ее всем, кто в разные советские годы занимался альпинизмом. Прям ностальгия замучает:-)
Читал я с большими паузами, погружаясь в нахлынувшие воспоминания, потому как автор описывал не просто эпоху, которая уже никогда не вернется, — он описывал в том числе и мою жизнь, которая до того никогда не была объектом литературных описаний
Лично я читал эту книгу в самолете, смеялся до слез, потом плакал, снова смеялся. Пока не дочитал, не могли меня из самолета выгнать. Мегакнига!
УДК 82-311.2
ББК 84 (2Рос=Рус)
© Григорий Сидько, 2011
© Обложка: Алексей Парфенов, 2011
Мой альпинизм
Мутное от грязи окно во всю стену ярко освещалось весенним солнцем. Пыльные макеты и пустые чертежные доски навевали тоску. По углам серебрилась паутина, лоснящиеся обои свисали клочьями. На письменном столе, заваленном едой, возвышалась полная воды стеклянная банка. Кипятильник поднимал со дна редкие пузырьки воздуха. Работало радио.
«Тридцать лет, — говорила ведущая, — трудится на фабрике "Красный треугольник" Валентина Ивановна Калашникова. Исполнительный работник и отзывчивый товарищ, Валентина Ивановна заслуженно пользуется уважением сотрудников по цеху. По итогам за год бригада формовщиков, в которой работает Валентина Ивановна, вышла на первое место по объединению, в чем немалая заслуга и самой Валентины Ивановны, трудолюбие которой не раз отмечалось похвальными грамотами и ценными подарками. Сегодня Валентине Ивановне исполняется пятьдесят лет. Любящую жену, добрую маму и заботливую бабушку поздравляют муж, две дочери и четыре внучки Валентины Ивановны. Они просят передать для нее песню в исполнении ее любимой певицы Нани Брегвадзе. Мы с удовольствием присоединяемся к поздравлениям. Доброго здоровья, счастья и долгих лет жизни вам, уважаемая Валентина Ивановна!»
«Я еще не успела испить свою осень, — раздался голос певицы, — а уже снегопад сторожит у ворот. Он надежды мои, как дороги, заносит и грозит застелить надо мной небосвод…»
Вода в банке шумно закипела, и в комнату вбежала толстушка лет двадцати восьми с целлофановой упаковкой в руках. Выдернув шнур из розетки, она вынула кипятильник и повесила на вбитый в чертежную доску гвоздь.
— Сэ-негопад, сэ-негопад, не мети мне на косы… — подражая грузинскому акценту, девушка всыпала в кипяток немного заварки, плюхнулась на стул и принялась внимательно разглядывать пакет, прощупывая через упаковку его содержимое.
— Маякова, апельсины! — на пороге комнаты появилась женщина в распахнутом зимнем пальто с двумя сумками в руках.
— Я же говорила! — девушка отложила пакет в сторону.