ЕВРЕСА. Прошу тебя, не надо… Поздно… И я бы не хотела, из-за семьи моего покойного Душана. Они не знают, что он был не от него. (Обращаясь к Ане.) Извините, если что не так… (Направляется к двери).
ВИКТОР. Прости.
ЕВРЕСА. За что?
ВИКТОР. За все.
ЕВРЕСА (усмехается). Они должны были убить нашего ребенка, чтобы ты смог сказать мне – ты.
Евреса выходит за дверь. Тишина.
ВИКТОР (смотрит в зрительный зал). На следующее утро все газеты и порталы опубликовали сообщение о крупном успехе сербской полиции в борьбе с преступностью. (Вытаскивает из кармана шерстяную шапочку, такую, какую носил Неманя). Неманя не захотел сдаться, и его тело оказалось невозможно идентифицировать: в таком оно было состоянии. Хотя поблизости нашли его шапку, следователи не сочли ее достаточным доказательством. Евреса позвонила мне и сказала, чтобы я приехал сдать кровь. Это могла бы сделать и она, но ей хотелось, чтобы приехал я. Следователь сказал мне только одну фразу: «Анализ показал, что убитый – ваш сын». (Короткая пауза, во время которой Виктор надевает шерстяную шапку Немани). В первый и последний раз я видел его, когда его тело клали в гроб. (Берет со стола DVD). Если вы случайно будете смотреть этот фильм, то знайте, что тот, с обритой головой, с усами и татуировкой сербского герба на плече – мой сын. Эту драму я посвящаю ему, чье имя на могиле написано кириллицей, и еще тому нерожденному ребенку Милисавы, у которого нет ни могилы, ни имени. Надеюсь, что других мертвых детей у меня нет.