— Ответь. Обещаю, это будет мой последний вопрос.
Э’эрлинг тяжело вздохнул, завозившись на шкурах:
— И почему тебя это так интересует?
— Расширяю кругозор. Всегда любопытно узнавать новое.
Прошло, наверное, минут десять, я уже собиралась снова подергать тигра за усы, когда мой гость раздраженно цокнул языком и сказал:
— В день совершеннолетия, когда юноша становится мужчиной, его сексуальность запирают и начинают контролировать. Это единственный способ избавиться от слабостей и дурных черт, которыми природа наделила наш пол.
— Какая глупость! — хлопнула я себя по колену в порыве чувств. — Придумали ерунду и верите в нее.
Эльф ответил на мою вспышку злобным взглядом исподлобья.
— Не смей называть традиции моего народа глупостями, — прошипел он. — Если какой-то обряд соблюдают из поколения в поколение вот уже много сотен лет, значит, в нем есть смысл. Сколько ваших женщин пережили насилие? А наши в безопасности. Как часто ваши мужья изменяют женам и приносят домой болезни? А эльфийские браки крепки, как шотленская сталь.
— То есть, — ухмыльнулась я, — хочешь сказать, что, если снять с тебя эту штучку, ты сразу побежишь кого-то насиловать?
Э’эрлинг снова яростно сверкнул глазами. Тяжело дыша, он отвернулся и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Наверное, сложно было признать тот факт, что страдания, которые ты терпел много лет и продолжаешь терпеть до сих пор, лишены всякого смысла.
Я решила оставить этого упрямца в покое. Пусть верит во что хочет.
Время шло. Раскаты грома звучали все дальше, ветер больше не пытался оторвать палатку от земли, под шум дождя мой гость клевал носом. Он пытался не заснуть, постоянно одергивал себя, но в конце концов уронил голову на грудь, сполз на шкуры и мирно засопел с приоткрытым ртом. Его килт задрался, обнажив мускулистое бедро и немного аппетитной филейной части.
Задница у пленника была настолько хороша, что я с трудом подавила желание хлопнуть по ней от души, зато явственно представила себе звонкий звук шлепка и то, как упруго отскочила бы моя ладонь от этой крепкой манящей выпуклости.
Позже. Я и так слишком долго ждала, когда этот упрямец уснет. Нельзя его сейчас будить.
С этой мыслью я покинула шатер и отправилась приводить свой коварный план в действие. Надо было все подготовить и предупредить моих людей.
Бедняга эльф, измученный знакомством с ситхлифой, всю ночь проспал без задних ног, а утром я таки не удержалась и разбудила его, смачно шлепнув по голой попе. На белой коже заалел след от моей ладони. Э’эрлинг подскочил на шкурах и растерянно заморгал, а потом понял, что случилось, и покраснел до корней волос. Глядя на его злое и смущенное лицо, я расхохоталась на всю палатку.
— Ты-ы-ы-ы! — угрожающе протянул пленник, наставив на меня указательный палец.
— Сам виноват. Ты меня спровоцировал. Лежал тут с задранной юбкой, сверкал своими эльфийскими прелестями. Я не могла себя контролировать.
Э’эрлинг тяжело дышал и смотрел на меня, сдвинув брови.
— Ты ужасная, ужасная, ужасная женщина, — наконец сказал он, одернув килт.
— Просто чудовище, — согласилась я.
Эльф выглядел жутко рассерженным и явно не собирался задерживаться в гостях ни одной лишней минуты, но я все равно предложила:
— Завтрак?
— Да ни за что! — бросил он и стрелой вылетел на дневной свет.
Посмеиваясь, я вышла следом.
На хорошую погоду в Шотлене рассчитывать не стоило, но сегодня из-за набрякших туч выглядывал бледный диск солнца, и это уже можно было считать праздником. После дождя воздух пах свежестью, холмы, заросшие высокой травой, казались изумрудными и блестели от влаги. Вдалеке над землей стелилась белая дымка тумана.
Поскальзываясь на жидкой грязи, Э’эрлинг упрямо шел прочь.
Я встретилась взглядом со своим воином и кивнула, дав команду начинать представление.