За тридевять земель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не знаю, но что-то не так, — ответила Аврора.

Тут уж хоть монетку кидай! Плыть дальше — стрёмно, если уж их волшебное плавсредство сомневается, ночевать на берегу — тоже боязно. Хоть и получил Ваня благословение Велеса, а всё же места эти какие-то… И тут Ваня наконец понял! Тянуло из этого леса чем-то похожим на то, что он видел на левом берегу Смородины. А когда лодка направилась именно к левому берегу, Ваня совсем забеспокоился, спросил:

— А чего не к правому? И вообще, почему мы всю дорогу от моря останавливаемся на левом берегу?

— Вот так получается. А сейчас вообще, по другому никак, — с явным напряжением в голосе ответила лодка.

Однако высадились они как раз на стрелке, там где в реку, по которой они шли, впадал довольно крупный приток.

— Вот так получается, ни на левом берегу, ни на правом… — задумчиво прокомментировал Ваня.

Сам мысок был довольно узким и низким, представлял из себя треугольный песчаный пляж метров десять в длину и метров пять в ширину, заканчивался он небольшим обрывчиком, на котором уже рос лес из обычных здесь толстенных и высоченных елей. Путешественники легко преодолели это препятствие и затащили наверх весь свой скарб, вместе с лодкой: оставаться на песчаном берегу не хотелось вообще и Аврора поддержала их в этом решении. А сумерки всё сгущались, как и туман, хотя по времени должно было быть ещё намного светлее. И в какой-то момент чуть глубже в лесу зажглись колеблющиеся оранжевые огни.

— Упс… — сказал Ваня. — Кажется, я знаю, что там.

— Но мы же туда не пойдём? — испуганно спросила Ильмера.

— А куда мы денемся? — скривился Ваня.

И они пошли на эти огни. Вскоре показался частокол, огораживающий довольно большую площадь, на многих кольях были насажены человеческие черепа и смотрели в сторону леса горящими глазами. В частоколе имелись ворота. Ну как ворота? Просто проём, через который мог свободно пройти если не танк, то БТР, а колья по бокам от него были существенно толще и выше прочих (метра полтора в поперечнике и под четыре высотой) и на них были насажены совсем уж великанские черепа. Эти не только светили глазами, но и зубами пощёлкивали.

Внутри никакой избушки на курьих ножках не обнаружилось. Изба, огроменная, срубленная из тех елей, что росли в этом лесу, с окнами, с крыльцом, всё как положено. И труба, но по летнему времени не топится. У крыльца стояла относительно новая БРДМ-2, причём с полным комплектом вооружения, за домом проглядывали огороды с парниками. Причём кроме кабачков и капусты там были и грядки с грибами, но вот с какими разглядеть не удалось. Да ребята и не особо старались.

Путники, держась для смелости за руки, подошли к двери, постучали.

— Ну и кого тут черти ко мне загнали? — раздался изнутри вредный старушечий голос.

— Не черти, хозяйка, нужда, — ответил Ваня.

— Это ж за какой нуждой ты досюда дотащился? Да ты не стой там, как неродной, заходи. Чего через дверь-то кричать?

Дверь при этом сама открылась. Дверь эта шириной чуть меньше метра и толщиной сантиметров в двадцать была вытесана из единой доски и что-то подсказывало Ване, что без разрешения хозяйки пройти в эту дверь не выйдет.

Внутри обнаружилась огромная… Нет! ОГРОМНАЯ русская печь с устьем метра в два шириной и высотой, причём печь явно современной конструкции, о чём говорили панорамные дверцы со стеклом прямо под устьем. Дверцы тоже размеров соответствующих. Сбоку возле печи стоял огромный стол, за которым и сидела хозяйка — древняя, но бодрая старуха в чёрной бандане и джинсовой куртке. И в очках, читала какую-то газету. Оглядев вошедших критическим взглядом она каким-то обречённым голосом произнесла:

— Ну и нихрена же себе! Дожила, называется! Теперь сюда на медовый месяц развеяться ездят. То ли народец окрутел сверх меры, то ли одурел в корягу.

Тут Ваня позволил себе нервный смешок:

— Нет, бабушка, не медовый месяц мы справляем. Мне комплекта для медового месяца не хватает.

Поглядев на него поверх очков скептическим взглядом бабка спросила:

— А ты ничего, губа не дура. А ты, девка, куда смотришь? Да только чего с тебя взять? Ты ж существо подневольное.

Тут слово взяла Ильмера:

— Бабушка! Мы же только с дороги! Весь день в лодке плыли, а как вылезли, смотрим — что-то в лесу творится. Пошли посмотреть, а тут вы. Вы бы нас хоть чаем напоили, мы посидим, дух переведём и всё-всё вам расскажем. Мы издали идём, много повидали, может что ценное и скажем.

— Иш ты! И вежеству выучилась, и торговаться научилась. Ладно, будь по твоему. Щи из вас сварить я всегда успею. Эй Тихон!

На зов из-за печки вылез домовой. Весь такой кряжистый, всклокоченный, в бараньей безрукавке, вывернутой мехом наружу. Но при том ухоженный, рубаха и штаны с вышивкой, а борода заплетена в косу до пупа.

— Чего изволишь, хозяйка?

— Ты эта, истопи их в баньке… Ой… склероз… — махнула перед носом рукой. — Истопи для них баньку, обычную, нормально истопи, они мне пока живыми нужны. А вы тут не стойте как два пня стоеросовых, пока он баньку готовит, чайку хлебните, может чего умного и скажете. Вот, кстати, ко мне зашли без страха, по правилам, домового не испугались. Знать, чего-то знаете.

— А кто не знает, сюда не дойдёт, — парировал Ваня, усаживая сначала мавку, потом и сам сел.