Любите ли вы САГАН?..: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Делассен Софи

Любите ли вы САГАН?..

Sophie Delassein

AIMEZ-VOUS SAGAN?..

1

ЧУДО-РЕБЕНОК

B 1954 году, за несколько недель до публикации романа «Здравствуй, грусть!», автора, восемнадцатилетнюю девушку, отец уговаривал выбрать себе литературный псевдоним.

Не дай Бог, книга будет иметь успех! Тогда жизнь семьи превратится в кошмар из-за вторжения толпы непрошеных гостей, которые без труда найдут их адрес в телефонном справочнике. Он просил Франсуазу дать волю своему воображению, ведь «сладкой ягодке» — так он ласково называл дочь — его не занимать. Разве не удалось ей с блеском изобразить и проанализировать в этом двухсотстраничном романе переживания распавшейся семьи? «Вы знаете, — скажет она своему редактору еще не устоявшимся тоненьким голоском, — эта история выдумана от начала и до конца!» А пока страницы романа еще не попали в типографию, Франсуаза листала «В поисках утраченного Времени» Пруста. Там она наткнулась на одного из персонажей Саганты, принца де Сагана. Франсуаза Куарез, которую близкие ласково называют Франсет или Кики, отныне будет отзываться на имя Франсуаза Саган. «Как красиво это звучит!» — думает она, не подозревая, что изменение имени означает конец ее детства, такого счастливого и беззаботного, до сих пор принадлежавшего только ей.

Родители Франсуазы Саган, Мари Лобар и Пьер Куарез, познакомились в начале 20-х годов на свадебной церемонии в Сен-Жерменан-Ле. Мари, молоденькая девушка, получившая хорошее образование, была смешлива и слегка рассеянна. Она родилась на юго-западе Франции, в аристократической семье, несколько поколений которой жило на знойных землях департамента Ло, между Каором и Фи-жаком, причем ее родственники пользовались большим уважением в этих краях. Мадлен Дюфур, мать Мари, была дочерью врача, впрочем, родители ее умерли рано. Она вышла замуж за Эдуара Лобара, владельца прядильной фабрики, располагавшейся в мельнице Сальваньяка. Дело оказалось прибыльным, и он смог обеспечить безбедное существование как жене, так и своим четырем отпрыскам. Когда этот элегантный мужчина медленно ехал в своей повозке, запряженной лошадьми с белой попоной, по улочкам Кажарка, центра департамента Ло, его неизменно приветствовали местные жители.

Его брат Жюль, живущий в деревне, владелец нескольких виноградников и хозяин фермы в Сезаке, также считался важной персоной. Колоритная фигура, вечный холостяк-обольститель, он пользовался неизменным успехом у своих соседок, их сестер, кузин, а также их мамаш, в то время как на ферме богатства приумножались без его участия. И когда пришел его последний час, Жюль произнес: «У меня была прекрасная жизнь, и я ни о чем не жалею!»

В Кажарке фамилия Лобар осталась в памяти людей, и даже слава Саган не затмила ее. Сегодня, как и каждый год, 14 июля, в День взятия Бастилии, у памятника погибшим отдают дань памяти Морису Лобару, одному из братьев Мари, убитому в сражении под Марной в Первой мировой войне.

Что до Пьера Куареза, отца Франсуазы Саган, то он был прекрасным человеком, властным, энергичным, большим шутником. Вероятно, последнее качество он унаследовал от своего отца. И Франсуаза Саган, которая, хотя и не знала своего деда, рассказывала о нем забавную историю: «В течение тридцати лет он всегда сидел в своем любимом кресле, которое, кстати, было ничуть не лучше других. Чтобы в его отсутствие это кресло никто не посмел осквернить, он решил подвешивать его к потолку при помощи особой системы блоков, замка и ключа, с которым никогда не расставался. Уходя на завод — рано утром и сразу пополудни, — дед поднимал свое кресло к потолку и там закреплял его. А по возвращении опускал и наслаждался им от души. «Моя бедная бабушка принимала своих близких друзей и просто знакомых под этим «дамокловым креслом» и давала самые сумбурные объяснения»[1]. Пьер Куарез родился в Бегуне в 1900 году в семье промышленников, представителей мелкой буржуазии, которые корнями восходили к потомкам испанских завоевателей Карла V. У него было две сестры, с которыми Франсуазе не довелось познакомиться, так как они скончались совсем молодыми. На юге Франции у семьи были какие-то шахты, лесопильный завод и несколько небольших предприятий, разрушенных во время последних войн. Пьер Куарез, не оставляя надежды взять в свои руки бразды правления семейными предприятиями, поступил в Технологический институт и вскоре стал дипломированным специалистом.

Познакомившись в Сен-Жермен-ан-Ле, молодые люди недолго радовались своему счастью: сразу после праздника Пьер вернулся в Бетун и вновь погрузился в серую и монотонную жизнь своего родного города, а его нареченная вернулась в Кажарк. Легко представить себе эту парочку: каждый в ожидании страстного письма со штемпелем департамента Ло или Па-де-Кале. И однажды, устав от ожидания, Пьер завел свой мотоцикл и по разбитой дороге поехал к своей возлюбленной. После долгого путешествия он прибыл в Кажарк и заглушил мотор мотоцикла перед Тур-де-Виль, 45. Здесь, в четырехэтажном доме, с фасадом из серого камня и черепичной крышей — такие дома были только у зажиточных людей этого края, — и жила Мари. Дом, безусловно, самый роскошный в городе, стоял посреди бульвара, засаженного двухсотлетними платанами, словно мелькающими в танце. Здесь было так приятно прогуливаться теплым вечером! Несмотря на крепкое телосложение и силу молодости, путешествие утомило Пьера: у него ломило все тело, но в сердце полыхал огонь страсти, и он предстал перед мадемуазель Лобар. 3 апреля 1923 года в Кажарке они с Мари решили обвенчаться. Ему едва исполнилось двадцать четыре года, а ей шестнадцать. Отныне они всегда будут вместе, пока смерть не разлучит их.

Сначала молодые супруги снимали скромную квартиру в Париже, недалеко от площади Терн, а потом переехали в более просторные апартаменты, на пятом этаже городской постройки, что на бульваре Малерб в XVII округе. «Мы были так счастливы вместе! — говорила Мари Куарез. — Мы любили устраивать себе праздники, а поскольку у нас были кое-какие средства, мы славно проводили время». Франсуаза с почтением и большой нежностью наблюдала за этой идеальной парой: «Любопытно, что они хорошо ладят между собой, только когда ссорятся: обнаружив, как много у них различий, они начинают больше ценить друг друга».

Пьер Куарез получил назначение в «Компани женераль д’электрисите» и сделал неплохую карьеру. Что до Мари, то она занялась воспитанием детей: Сюзанна, старшая, родилась в 1922-м, а за ней Жак — тремя годами позже. Состав семьи увеличился с приходом Жюлии Лафон, молодой женщины двадцати двух лет, уроженки Кажарка. В 1931 году она поступила на службу в семью Куарез и прожила в доме более пятидесяти лет.

Итак, когда же произошла завязка драмы? Возможно, в конце 20-х годов, а может, после 1930-го. Мари ждала третьего ребенка, которого хотела назвать Морисом, в честь своего погибшего брата. Но новорожденному не суждено было выжить. К скорби, печали и смятению примешивалось беспокойство: а вдруг у нее больше не будет детей? Сомнения молодой женщины рассеялись только четыре года спустя. Осенью 1934 года Мари вновь беременна. За два месяца до родов она приехала в департамент Ло. Такова традиция. «Моя бабушка требовала, чтобы все члены семьи рождались в одной постели, — объяснит позже Франсуаза Саган, si Здесь, в этой комнате, появились на свет моя мать, брат, сестра и я сама». Роды начались на три недели раньше срока. Среди ночи с 20 на 21 июня 1935 года Мари Куарез, находившаяся в одной из четырех комнат на втором этаже, попросила позвать сельскую акушерку, жившую как раз напротив. И ровно в 23 часа на свет появилась Франсуаза Мари Анн Куарез. Это случилось 21 июня 1935 года — в день летнего солнцестояния. В этот день Жан-Поль Сартр отмечал тридцатипятилетие.

А через некоторое время девочку крестили в церкви Кажарка. Поскольку Франсуаза — чудо-ребенок, то, в противоположность Сюзанне и Жаку, которые воспитывались очень строго, ее очень баловали. «Я говорю иногда, что с ней было очень легко, — вспоминала Мари Куарез. — Наверное, оттого, что у нее все было. Брат и сестра относились к ней прекрасно. Они не только не ревновали ее — они баловали Франсуазу так же, как и все мы».

Та, которую все называли Франсет или Кики, сделала свои первые шаги в Париже, на бульваре Малерб. Когда она входила в дом или выходила на улицу, привратница, мадам Клерман, непременно угощала малышку конфетами в красной обертке. Для нее писательница Франсуаза Саган навсегда останется очаровательным ребенком, которого она когда-то знала. Дома девочка бегала по коридору длиной в двадцать два метра, вскарабкивалась на деревянного ослика на колесах, пытаясь побить на нем все рекорды скорости.

Тем не менее в доме царила довольно строгая дисциплина. Франсуаза вспоминала, что, поскольку она была самой младшей в семье, ей приходилось долго ждать своей очереди, когда вечером обсуждали, как прошел день. Обычно ей не хватало терпения, слова так и Теснились на языке. Возможно, это и стало причиной ее быстрой речи и легкого заикания.

Из раннего детства у Франсуазы также остались в памяти ежедневные прогулки в парке Монсо с Жюлией Лафон, но больше всего впечатлений от летних каникул, проведенных у бабушки и дедушки, маминых родителей, в Кажарке. «Мы все время живем в Париже, а один месяц, летом, проводим у моей бабушки, — вспоминала она. — Конечно, я имею в виду детей, так как мои родители ехали развлекаться в Довиль на большой спортивной машине с открытым верхом. Они оба умели создать себе праздничное настроение и Любили все, что создавал Бугатти»[2].

«Если вы не родились в Кажарке, значит, вам там будет скучно», — утверждала Саган. Дети же не замечали, как летит время. Простейшее дело — пойти с кувшином к колодцу — вот уже настоящее удовольствие. Каждым воскресным утром они вместе с другими семьями отправлялись в церковь на мессу. Здесь все только и думали о том, как спастись от сухой и изнуряющей жары, что обрушивалась на деревню в середине дня. Вот тогда можно было немного отдохнуть, пойти искупаться или поиграть в закрытом саду рядом с домом на Тур-де-Виль. Но очень скоро этот зеленый островок стал слишком тесным для Франсет. Ей хотелось расширить место для игр. Она тайком исследовала дороги, ведущие к вершинам Косс, известкового плато, возвышавшегося над деревней. Позже она будет вспоминать, что вершины Косс — это «знойная жара, пустыня, километры и километры холмов, среди которых время от времени возникают разрушенные остатки деревень, оставленных людьми, которых жажда заставила покинуть эти места. Это еще пастух или пастушка, которые целые дни напролет проводят со своими овечками, у них серые лица, под цвет камня и одиночества. Это и несколько ферм, откуда люди по вечерам уходят на охоту, где пьют новое вино, которое в большинстве случаев имеет отвратительный вкус. Это необыкновенное спокойствие повседневной жизни, определенное состояние ума и постоянное веселье вечных отшельников».

Франсуаза — это мальчишка в юбке. Вместо того чтобы тихо играть в куклы, она целыми днями пропадала на плато Косс или лазила по деревьям. Часто она присоединялась к ватаге мальчишек из Кажарка, которые, видя ее каждое лето, замечали, как быстро она взрослеет. Их было около двенадцати, среди них Шарль и Жанно Рок, сыновья владельца гаража, малыш Брамель, Филипп Кляйн и Бертран Дюфене. «Когда Франсуаза была маленькая, — рассказывал Жанно Рок, — она всегда приезжала на каникулы к бабушке и дедушке. Тогда, до войны, у парижан еще не было принято проводить лето на море. В деревне у нас собралась большая компания мальчишек и только одна девочка — Франсуаза. Она была гораздо моложе нас, но следовала за нами повсюду. Она во всем хотела участвовать, даже в наших потасовках. Она была забавная, симпатичная и уже тогда очень быстро говорила». Эта девочка с тонкими волосами, хрупкая, в светлом платьице и кожаных сандалиях оказывалась невероятно проворной, когда на плато начиналась игра в полицейских и воров. Если случались стычки с бандой соперников, начиналась настоящая война. Франсуаза этого не пугалась, наоборот, она хотела быть в самой гуще событий. Эта отважная девочка считала себя взрослой; ей было всего лишь три или четыре года, но она не собиралась отставать от старших. С растрепанными волосами, раскрасневшаяся, с расцарапанными коленками и в разорванном платье, Франсет возвращалась домой, вероятно, сожалея о том, что ее собственные игры утомительны и, увы, не так интересны. С бутербродом в руках она устраивалась в старом плетеном кресле и склонялась над толстой и серьезной книгой. Она просматривала ее с почтением, которого заслуживают великие сочинения, но, заглянув ей через плечо, можно было увидеть, что она держит книгу кверху ногами. Вот как сильно ей хотелось научиться читать!

Лучезарное, беззаботное детство внезапно омрачилось. Июнь 1939 года. Кики исполнилось четыре года. Франция готовилась к войне. Девочка следила за всеми изменениями с широко раскрытыми глазами. Почему ее мать, всегда такая жизнерадостная, принимается плакать, прослушав радиосводку? «Потому что Франция под угрозой», — пытается объяснить ей Жак, ее старший брат. Почему отец, надев форму цвета хаки, обнимается и прощается со своими близкими? И что означают эти переезды, бомбардировки, настоящее бегство целых семей?

«Это была страшная паника, — вспоминает Франсуаза Саган. — Нас отвезли к бабушке в департамент Ло». Сюзанна, Жак и Франсуаза остались в Кажарке, тогда как Пьер и Мари отправились в рискованное путешествие в Париж, на бульвар Малерб, так как им надо было оформить все для переезда. Родители решили, что, пока будет идти война, они с детьми поживут в деревне. В результате этого неожиданного путешествия появилась легенда, которую с удовольствием будут рассказывать все члены семьи, и в том числе Франсуаза, унаследовавшая насмешливый нрав своего отца. В момент наибольшего напряжения или затишья Мари обязательно выискивала предлог, чтобы поехать в столицу и спасти свою экстравагантную коллекцию шляпок, сшитых популярной тогда модисткой Полетт. Как Мари ни пыталась впоследствии опровергнуть эту версию, все было безуспешно. Потом Франсуаза Саган объяснит эти поездки более прозаическими причинами: «Во избежание ужасов оккупации отец разместил нас в свободной зоне».

Каковы политические убеждения ее родителей? Глава семейства занял определенно антикоммунистические позиции, жена же, по семейной традиции, заявляла о своей приверженности к правым партиям. «Перед войной мои родители бессознательно были антисемитами, но затем, во время войны, они скрывали евреев, — скажет Франсуаза в интервью журналисту Андре Алими. — И это было нормально, потому что то, что происходило, было ужасно. Потом они опять стали антисемитами, хотя во-время войны чуть было не погубили и себя, и детей, спасая людей, к которым испытывали уважение». Что до маленькой Франсуазы, то с высоты своих пяти лет она значительно упростила ситуацию: все немцы плохие, а американцы, англичане и участники Сопротивления — хорошие.

После воссоединения семьи решено было покинуть Кажарк и переехать в Каор, где Сюзанна и Жак могли продолжить учебу в лицее. Казалось, жизнь стала налаживаться. Так и было до 1941 года, пока главу семейства не призвали в армию. Получив звание лейтенанта запаса инженерных войск, он покинул семью и прибыл в свой полк, находившийся на «линии Мажино». Через десять месяцев его демобилизовали по ранению. А в это время в Каоре Мари Куарез и Жюлия Лафон пытались путем различных ухищрений добыть хоть какие-нибудь продукты: они дорожали с каждым днем, их становилось все меньше — в августе 1940 года были введены ограничения. Приобретение за бешеные деньги мешка с сухими овощами считалось настоящей победой. Все женщины и девушки в доме тратили немало часов, чтобы очистить с трудом добытую фасоль от долгоносика.

После долгого месяца разлуки Пьер вернулся в Каор, но ненадолго. Бывший директор парижского отделения электротехнических мастерских в Делле, принадлежавших «Компани женераль д’электрисите», был переведен в департамент Изер, в Сен-Марселен, с особым заданием: создать автомобиль с электрическим приводом. Именно на такой ужасной машине Франсуаза научится водить. Она полюбила автомобили с тех пор, как восьмилетней девочкой сидела на коленях у отца, воображая, что изо всех сил крутит черный руль. С тех пор, по ее словам, она любит автомобиль просто за то, что он существует, и за то удовольствие, которое он ей доставляет. Она любит его касаться, садиться в кабину, вдыхать его запах… Ей кажется, что он немного похож на лошадь, которая все понимает и выполняет все желания. До 1950 года Пьер Куарез будет возглавлять один из филиалов «Компани женераль д’электрисите» и свой завод в Пон-ан-Руаян. Вместе с семьей он переехал в свободную зону — в Лион. У них квартира на Кур Моран, причем такая огромная, что каждый ребенок получает по комнате с видом на Рону. Здесь можно было бы чувствовать себя в безопасности, если бы не бомбардировки, которые то и дело сотрясали квартал. В такие моменты Мари не спешила спуститься в убежище, в отличие от других семей из этого дома — запах подземелья ей был отвратителен. Тем не менее Франсуаза вспоминает, что как-то в один день бомбардировки стали очень массивными, и мать приказала всем спуститься вниз. Дети воспользовались этим случаем, чтобы сыграть партию в карты, хотя поблизости рыдали соседи и осыпались стены. В этом апокалиптическом подземелье Мари упала в обморок при одном только виде маленькой мышки.

В Лионе время шло медленно, Здесь было даже немного скучно. Пьер занимался своими заводами, Мари, которая любила застолье, регулярно приглашала к себе коллег мужа и компанию парижан, также приехавших искать убежища в Лионе. Жак продолжал учебу в школе иезуитов. Сюзанну приняли в художественную академию, она начала посещать танцевальные вечера. Вскоре состоялась ее помолвка с Жаком Деффоре, за которого она и вышла замуж в Сен-Мар — селене в 1946 году. Что до Кики, то она проводила вторую половину дня с Жюлией Лафон, которая водила ее гулять в парк Тет-д’ор, так же как и перед войной, когда они ходили по утопающим в зелени аллеям парка Монсо.

Но вот маленькой Франсуазе пора начать свой первый учебный год. Эта девочка, влюбленная в свободу и совершенно естественная во всех своих проявлениях, окажется непослушной ученицей. Тем не менее время, проведенное в небольшой католической школе Питра, расположенной в бывшем монастыре и известной царящей там свободой духа, скажется на ней благотворно. «Уроки в школе Питра были замечательными: то и дело звучал сигнал тревоги, и нас разводили по домам. Учились мы мало. И пели, как все: «Маршал, мы перед тобой, спаситель Франции». Нам давали печенье с витаминами и маленькие шоколадки в розовой обертке. А остальное время я проводила в деревне, потому что у меня была анемия и мне нужно было есть мясо». Деревня, о которой говорит Франсуаза Саган, находилась в департаменте Изер, где Пьер и Мари сняли чудесный домик посреди парка. Семья приезжала сюда на выходные и летние каникулы. Городок Сен-Марселен — памятное место эпохи Сопротивления — стал прибежищем для многих еврейских семей. В военные годы здесь жила Моник Сер, более известная под псевдонимом Барбара, высокая брюнетка, исполняющая эстрадные песни. Писательница и певица подружились лишь много лет спустя, когда обе стали знамениты.

Здесь, как и в Кажарке, Франсуаза розовела на свежем воздухе и без труда находила себе новых друзей. Марион Ги сохранил яркое воспоминание о своей молоденькой подруге: «Мой отец поставлял древесину «Компани женераль д’электрисите», они с мсье Куарезом много общались. Так я познакомился с Франсуазой, которую в то время все звали Франсет. Она была хорошим партнером в играх. Поскольку мой дед был оружейным мастером, а отец владел лесопильней, я делал ружья из деревянных дощечек, чтобы играть в войну. Когда мы бывали в гостях у Франсет, то катались на лошадях. Я помню, она говорила очень быстро, и отец просил ее четко произносить слова». Франсуаза дружит также с Брюно, сыном Шарля Мореля, промышленника из Пон-ан-Руаян, приятеля семьи Куарез. Его родители жили в роскошном замке на Саоне, где часто устраивали большие приемы. Здесь Саган познакомилась с Луи Нейтоном, который был старше ее на десять лет. Она поразила его живостью ума и оригинальным взглядом на многие вещи.

Но, без сомнения, лучшим другом Кики был в то время большой, светлый ленивый бедолага, прозванный Пулу, это старый конь, которого Пьер Куарез взял к себе, чтобы спасти от бойни. Франсуаза, дождавшись момента, когда конь принимался щипать траву, ловко взбиралась ему на загривок. Затем, когда Пулу поднимал голову, она сползала на середину его спины и крепко цеплялась за него руками. Жеребец и его маленькая хозяйка пускались в путь по близлежащим полям и лесам, сопровождаемые завистливыми взглядами деревенских мальчишек. Только Бобби, безродному псу, разрешено было их сопровождать. Франсуаза Саган увековечит своего четвероногого друга в одной из книг-воспоминаний. Он заставил ее полюбить лошадей. «Он был такой же, как я, безразличный к солнцу, — напишет она; — С непокрытой головой мы поднимались и спускались с холмов, пересекали луга, и так — бесконечно. А потом погружались в леса. Леса, пропитанные запахом акации, где Пулу давил грибы тяжелыми подковами, позвякивая на камнях.

К концу дня я падала от усталости. Наступал вечер. Трава становилась серо-стального, тревожного цвета, и это заставляло коня неожиданно перейти на галоп и мчаться к своему корму, к дому, в укрытие». Время от времени Франсет приходит на работу к отцу в «Компани женераль д’электрисите», где секретарь Мадлен Габен учит ее печатать на машинке. Также она ходила к одной бедной вдове — та преподавала ей азы игры на фортепьяно. Клавиши с диезами были нарисованы на бумаге тушью. Франсуаза должна была тренироваться, не слыша звуков. Таким образом, от сольфеджио пришлось отказаться. Как видно, каникулы в Сен-Мар-селен не ограничивались купанием в местном пруду, партиями в теннис, играми в парке и обедами на террасе.

[1] Саган Ф. Страницы моей жизни. Москва, Эксмо-Пресс, 2001. С. 54–55.

[2] Бугатти — итальянский инженер-конструктор, первым построивший завод по изготовлению гоночных автомобилей во Франции. — Здесь и далее примеч. пер.