Синдром самозванца: читать начало книги онлайн

Зоя – моя постоянная клиентка, примерно раз в полгода я по какому-то ее делу хожу на процессы. Если бы не наши долгие отношения, я бы не взял добрую половину Зоиных исков по банальной причине: сама, блин, виновата! Вот и в текущем деле я в толк взять не могу, как Зоя, жена успешного и уважаемого человека с деньгами, могла связаться с мадам-ответчицей и дать ей в долг пять миллионов рублей под расписку? Я их даже в одном помещении представить не могу – мадам и Зою. У меня один ответ: Зоя ищет приключения на свою задницу и находит. Если увидите разъезжающую по Москве на фиолетовом «Гелендвагене» рыжеволосую женщину средних лет в огромных солнцезащитных очках, инкрустированных блескучими камнями, – смело подходите к ней и просите денег в долг, пожить в квартире или на даче, тачку на выходные или можете представиться службой безопасности Сбербанка со всеми вытекающими. Зоя схавает все.

Я потушил окурок о подошву и упрятал в специальную пачку для таких вот дел. Возле зданий судов урны днем с огнем не сыщешь, все поубирали в ужасе, что вместо банки из-под «Добрый кола» туда выбросят бомбу. Короче, курить хочется, а мусорить совесть не позволяет, вот и приходится таскать с собой импровизированную карманную пепельницу.

На досмотр я подошел подготовленный, все мелкие железяки засунул в рюкзак, водрузил его на стол, сам прошел через рамку. Не пропиликал. Открыл рюкзак, дал приставу все просветить внутри фонариком, застегнул молнию и пошел к залу заседаний на четвертый этаж пешком, игнорируя лифт. В прошлом месяце я застрял в кабине на восьмом этаже, провисел там четыре часа. Все это время диспетчер пыталась убедить меня, что я ни при каких обстоятельствах не рухну вниз, тросы не оборвутся, а воздуха мне хватит аж до завтра. Когда техник раздвинул двери, выяснилось, что лифт застрял между этажами и мне надо спрыгивать на площадку седьмого. Сделать это быстро не получалось – щель была очень узкая. Требовалось просунуть сначала ноги, потом туловище и голову. Естественно, меня парализовало от страха при мысли, что, когда я буду наполовину снаружи, лифт сочтет себя уже отдохнувшим и поедет вверх. Меня буквально за руки вытаскивали, потому что сам я в эту щель лезть отказался. Короче, больше так не рискую, хожу пешком: и для сердца полезно, и для ментального здоровья.

Толпа у зала собралась знатная. Я протиснулся, пролистнул на электронном табло список назначенных к слушанию дел, увидел, что мое дело в очереди пятнадцатое, и пошел обратно. Надо бы предложить ИТ-службе суда транслировать электронное табло на сайте, это бы многим сэкономило кучу времени. В аэропортах есть ведь такое: если рейс задерживается, ты можешь приехать попозже, не гнать по встречке. Чего ж в судах так не сделать?

Судя по всему, раньше чем через два часа в зал не попаду.

Я вышел на улицу, напялил темные очки и неспешно двинулся в сторону небольшого торгового центра. Погода была чудесная – яркое сентябрьское солнышко, не такое жаркое, как летом, но все же теплое. Я люблю начало осени, пока под ногами не запузырятся дождевые ручьи, а деревья не станут стыдливо голыми. Там уже и до снега рукой подать, а снег в Москве – явление не очень симпатичное: пару часов красиво, а потом кислотные реагенты превратят все в серую зернистую жижу, дворники забросают ею газоны, и привет.

В торговом центре буквально несколько магазинов и кофейня. Беру черный кофе, булочку с маком и присаживаюсь за столик.

Нет, ну какова эта Диана, а? Это же надо было так постараться – написать мне сообщение в личку, настойчиво требовать встречи, терпеть переносы, потому что я никак не мог воткнуть ее в свой график. И в результате добиться-таки своего, увидеть меня перед собой, чтобы – что?.. Чтобы вывалить кучу дерьма. Конечно, я драматизирую и кучи там не было и подавно, а было чуть-чуть критики, которая больно ударила по моей самооценке. Но что я могу поделать, если это неприятно? Окей, может быть, мои тексты и кажутся кому-то глупыми, сложными, нечитаемыми, перегруженными фактурой, но есть ведь люди, которым нравится то, что я пишу. Их не так уж много, но и критиков не толпа. Примерно пятьдесят на пятьдесят. И потом, кому и что я должен? Не нравится – не читайте. Моих текстов нет в обязательной школьной или институтской программе, я никого силой не заставляю. И если кому-то не хватает мозгов, чтобы… Ладно, это меня уже понесло. Разогрелся.

В телеграм пришло сообщение: «250к в мес, должны управиться за 1–2 мес максимум, последний аргумент». На аватарке контакта-отправителя изображен лабрадор. Я люблю эту породу собак.

Значит, Диана в разговоре едва коснулась самого главного. Ее дело – не теория для книги, не просто материал. И даже не pro bono[1], а самое настоящее, серьезное дело, за которое кто-то заплатит.

Голод пропал, как бывает в минуты возбуждения. Я оставляю булочку на подносе, забираю кофе и выхожу на улицу.

Кто может заплатить 250 тысяч рублей ненастоящему профайлеру? Диана права, в России нет ни такой науки, ни таких профессионалов. Есть те, кто использует элементы профайлинга, но занимается этим по доброте душевной. Есть такие, кто барыжит экспертизой на черном рынке: иногда психологов привлекают для отвода присяжных заседателей, а еще корпорации нередко заказывают подобные услуги при найме топ-менеджеров. Но то именно психологи, которые именуют себя профайлерами. Есть, безусловно, криминологи, которые изучают личность преступников. Но нет профессионалов-криминалистов, которые смотрят на преступление, чтобы увидеть в нем отражение преступника и описать его.

Двести пятьдесят тысяч – большая сумма. Не сногсшибательная, конечно, но большая. Имеет смысл задуматься. Например, Зоя платит мне за каждое дело 150 тысяч, но оно тянется по меньшей мере от полугода до года. Под конец от такого сотрудничества остается только позор, потому что деньги давно съедены. В среднем ежемесячно у меня 3–4 кейса разной сложности и, понятное дело, разного гонорара. Но в целом 250 тысяч – тот бюджет, в который я целюсь.

И мне готовы заплатить эти деньги за то, чтобы я целых четыре недели занимался делом, которое обожаю.

«А если удастся выполнить задачу, то гонорар успеха еще 600к. Хорошее предложение, надо брать», – пришло еще одно сообщение от контакта с лабрадором на аватарке.

Я и так-то не очень горел желанием вступать в процесс и разбираться, как получилось, что мадам не возвращает долг и при этом утверждает, будто Зоя достала из «Гелендвагена» биту и вынудила написать расписку. А после сообщений от Дианы и вовсе захотелось поскорее закрыть судебный процесс, сесть в машину и тщательно все обдумать.

А ты не очень-то обеспокоен своей безопасностью. Замки обычные, даже без секретов. Ключ всего один, каких-то два оборота – и вот она, маленькая прихожая в весьма, надо сказать, большой квартире. Сразу у входа дверь в кабинет. Я знаю, что там для меня еще нет ничего интересного. Поднимись на мой уровень, и тогда мы с тобой сыграем. В твою кухню я лезть не буду.

Кстати, о кухне.

Шкаф с алкоголем на видном месте, и все бутылки открытые. Любишь виски, джин и коньяк. Ах, вот оно что. Целая стеклянная банка с пробками от игристого вина. Я нюхаю верхнюю – кисловатый запах, шампань пахнет не так, у нее есть сладкие нотки. Здесь только кислые. Значит, просекко или какой-то брют. Зачем тебе эта коллекция пробок? Я кладу одну пробку в карман, это мне пригодится.

Кровать в спальне не заправлена. Очень много подушек, наволочки разноцветные, я вижу это даже в темноте. За окном пасмурно, но светло, шторы блэкаут. У тебя проблемы с выработкой мелатонина, плохо спишь. Это я тоже учту. Я ложусь на простыню, трогаю подушку и вдыхаю запах. Вербена? Кажется, да. Интересно, это шампунь или гель для душа? Или два в одном?

Я захожу в ванную комнату. Удивительное дело – в такой большой квартире совмещенный санузел. Джакузи, душевая кабина и унитаз. Ну надо же, как странно. Вот это да! Целая полка косметических средств! Баночки с кремом, лосьоны для бороды и усов, очищающие тоники для лица и набор еще каких-то тюбиков, но не разобрать, для чего: все надписи на корейском. В душевой кабине я беру тюбик зубной пасты и кладу его на полку для полотенец.

Я решаю пока не оставлять в квартире вещь, лежащую в одном кармане с похищенной пробкой. Еще рано.

Москва, сентябрь 2022 года

– Не брала я у нее никаких денег, – монотонно бубнила мадам, – она заставила меня написать расписку, угрожая битой, а я женщина пугливая.

– При каких обстоятельствах это произошло? – спросил я.

– Мы ехали с ней в машине, она предложила выпить в рюмочной. Я согласилась. Мы выпили. Потом поехали к пруду, чтобы искупаться. Было темно, в парке никого не было. Только мы.

– На какой машине была истица?

– На фиолетовом джипе, большая машина, в марках я не разбираюсь.

Судья замерла. До этого момента она занималась своими делами, что-то быстро строчила и ставила печати, почти не глядя на нас, а тут, услышав про необычный цвет автомобиля, замерла и подняла голову.

– Женщина на фиолетовом джипе сначала отвезла вас в рюмочную, а после – в парк, где достала ручку, бумагу и велела писать расписку, что вы получили от нее пять миллионов рублей, правильно? – уточнил я.

[1] Pro bono – на безвозмездной основе (лат.).