«Следующее испытание должно быть направлено на выявление новых аспектов синдрома выживания данной сущности», — указали Аналитики. Была предложена и принята схема воздействия. С борта корабля, находившегося на орбите между Землей и Луной, Ри-мыслелуч снова устремился к воспринимающему разуму Мэллори…
Темнота сменилась светом, видным словно сквозь дымку. Низкий рокот встряхнул камни у него под ногами. Сквозь клубящуюся водяную пыль он разглядел плот и вцепившуюся в него маленькую фигурку: ребенок, девочка лет девяти, стояла на четвереньках и смотрела на него.
— Папочка! — послышался тоненький пронзительный крик, исполненный ужаса. Бурное течение швыряло плот. Он сделал шаг, поскользнулся и чуть не упал на скользких камнях. Ледяная вода забурлила вокруг колен. В сотне футов ниже по течению река, отливавшая сталью, изгибалась и уходила вниз, укрытая водяной дымкой на протяжении своего громоподобного спуска. Он развернулся, полез обратно, побежал вдоль берега. Там, впереди, в реку вдавалась скала. Может быть…
Плот подпрыгивал и кружился в пятидесяти футах от него. Слишком далеко. Он увидел бледное детское лицо, умоляющие глаза. Его затопил страх, приторный, тошнотворный.
Перед глазами встали картины смерти, собственного тела — изломанного, болтающегося под водопадом; воскового, бледного, лежащего на столе в морге; неподвижного, напудренного, неестественно выглядящего в обитом атласом гробу, разлагающегося в непроглядной темноте под равнодушной землей…
Он задрожал и отступил на шаг.
На мгновение его захлестнуло странное ощущение нереальности происходящего. Он вспомнил темноту, накатывающее ощущение клаустрофобии — и еще белую комнату, склонившееся над ним лицо…
Он моргнул — и сквозь брызги перекатов встретился взглядом с обреченным ребенком. Приступ сострадания был подобен удару дубинки. Он задохнулся и ощутил внутри себя чистое белое пламя гнева, отвращения к собственному страху. Он закрыл глаза, прыгнул как можно дальше, врезался в воду, ушел под нее, вынырнул, хватая ртом воздух. Двигая руками, он направлялся его к плоту. Но вдруг ощутил сильный удар — течение швырнуло его на камень — и задохнулся от плотных брызг, полетевших в лицо. Мелькнула мысль: теперь, когда дышать нечем, сломанные ребра уже не имеют значения. Важно лишь одно — добраться до плота, пока тот не перевалил через край, чтобы эта маленькая перепуганная душа не ушла вниз, в непроглядную тьму, одна, без спутника…
Руки вцепились в шершавое дерево. Он подтянулся, взобрался на плот, прижал маленькое тельце к себе — и мир рухнул, и навстречу ему взметнулся оглушительный грохот…
— Ваше превосходительство! Мне нужна помощь! — обратился специалист к мрачному диктатору. — Я влил в его мозг столько энергии, что можно убить двоих, — а он продолжает сопротивляться! Секунду назад мне на миг показалось — я готов был поклясться, — что он открыл глаза и посмотрел так, будто видит меня насквозь! Я не могу взять на себя ответственность…
— Значит, отключи энергию, дурак безмозглый!
— Я боюсь! Откат убьет его!
— Он! Должен! Заговорить! — проскрежетал Косло. — Удерживай его! Сломай его! Или сам умрешь медленной и страшной смертью!
Дрожащий специалист принялся возиться с пультом. Мэллори перестал биться в своих путах и застыл в напряжении. Он выглядел, словно человек, погрузившийся в раздумья. Пот сочился из-под его волос, стекая по лицу.
«В пленнике забили новые потоки! — встревоженно объявили Восприниматели. — Ресурсы этого мозга ошеломляют!»
«СКОМПЕНСИРУЙТЕ!» — приказал Эгон.
«Мои / наши ресурсы уже на пределе!» — вмешались Вычислители.
«ПЕРЕНАПРАВЬТЕ ЭНЕРГИЮ ИЗ ВСЕХ ПЕРИФЕРИЙНЫХ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ БЛОКОВ! ПОНИЗЬТЕ УРОВЕНЬ ЭКРАНИРОВАНИЯ! ДЛЯ МЕНЯ / НАС НАСТАЛ МОМЕНТ РЕШАЮЩЕГО ИСПЫТАНИЯ!»
Ри-мозг быстро выполнил приказ.
«Пленник удерживается, — объявил Вычислитель. — Но я/мы должны указать, что на данный момент это соединение является точкой уязвимости в случае атаки».
«ПОЙТИ НА РИСК».
«Этот разум даже теперь пытается выйти из-под моего/нашего контроля».
«УДЕРЖИВАТЬ ВСЕМИ СИЛАМИ!»
Ри-мозг безжалостно сражался за контроль над разумом Мэллори.
В какое-то мгновение его не было. А потом он внезапно стал существовать. Мэллори, подумал он. Эта кодовая комбинация импульсов обозначает меня / нас…
Чуждая мысль истаяла. Он поймал ее, удержал комбинацию импульсов. Мэллори. Он вспомнил форму своего тела, ощущение того, как череп обволакивает мозг, свое восприятие света, звука, тепла — но здесь не было ни звука, ни света. Лишь окутывавшая его темнота, непроницаемая, вечная, неизменная…
Но где это — здесь?
Он вспомнил белую комнату, резкий голос Косло, стальное кресло…
И оглушительный рев воды, рушащейся на него…
И тянущиеся к нему когти огромного кота…