— Вот сейчас мне стало совсем страшно. Получается, меня кто-то хочет убить — Илья это или кто-то из родственников, уже не так важно.
— Разница есть — с живыми может разобраться правосудие. А вот если все-таки угроза исходит от умершего супруга и мы это выясним, то с призраком помогу вам я. Понимаете?
Она вопросительно посмотрела на Макса. Александров, поймав ее взгляд, неопределенно покрутил ладонью и пожал плечами, но выражение лица было озадаченным.
Анна пообещала созвониться с детективами назавтра. Макс, дождавшись, пока Аделия попрощается, вздохнул и набрал номер того самого бывшего коллеги:
— Романыч, здоро́во, — хохотнул: — Не говори, что разбудил…
Он коротко хохотнул, улыбка по-мальчишески лукавая и светлая, застыла на его губах.
— Ну, я рад… Слушай, Романыч. Тут такое дело, работенка наклевывается интересная. Ага… Но я пока там свои уши светить не могу. Но был бы рад, если бы ты меня держал в курсе… — Он покосился на Аделию. — Завтра тебе должна дамочка позвонить, Анна Ревель. Ее там не то родственнички на тот свет хотят спровадить, не то в самом деле муж с того света беспокоит.
Взгляд у него стал колким и профессионально «полицейским» — Аделия бесилась из-за него: словно он все про всех заранее знал, а это была ее прерогатива. Холодная усмешка, тяжелая и пронзительная, от нее щекотало под ложечкой и тревожно билось сердце.
— Александров, ты нормальный вообще? Нафига мне чокнутая дамочка?! Мне с ней чего делать?
Откашлявшись, он пробормотал:
— Ну вот она к тебе приедет, ты ее выслушаешь и сам мне скажешь, что с ней делать.
Бывший коллега, выдержав многозначительную паузу, уточнил:
— А если дело стоящее, что я тебе за это буду должен?
Взгляд Макса потеплел, губы растянулись в язвительной усмешке:
— Ты мне и так по гроб жизни должен еще со времен, когда я тебя из банды Го́рика вытаскивал…
— Засранец ты, Александров, никакого благородства в тебе.
Макс отложил телефон, посмотрел на Аделию.
— Ты довольна?
Девушка кивнула:
— Пока не знаю. Посмотрим на результаты работы этого твоего Романыча, — согласилась уклончиво.
Александров улыбнулся, похлопал ее по коленке:
— Не-не, ты это брось. Романыч — классный чел, хоть и на вольных хлебах, понимаешь?
Аделия не понимала. Максим снисходительно хмыкнул, но развивать тему не стал — сложно гражданским рассказать все непростое и зачастую неприглядное закулисье криминального мира, особенности агентурной сети любого следователя, наличие которой помогает расследовать дело иногда не выходя из кабинета.
— Это хорошо, — выдохнула Аделия. — Знаешь, я отчего-то волнуюсь за эту женщину, Анну Ревель. Она такая… беззащитная, потерянная.
Она пересела ближе к мужу, положила голову ему на грудь. Макс обнял за плечи, задумчиво поглаживал по плечу.
— Просто ты — впечатлительная натура, — сказал.
— Чего это?
— Ну, она пришла, всплакнула, потрясла перед твоим носом носовым платочком, так? Та-ак… Ты и растаяла. И вот уже решаешь ее проблемы.
Аделия отпрянула:
— Макс, мне не нравится, когда ты так говоришь, — у нее округлились глаза. — Это цинично.