— Регина… Я тоже скучаю о ней… — прошептал Илья. — Я могу позвать ее…
— Не смей! — Женщина взвизгнула. Она почувствовала, как ужас пригвоздил ее к месту, оставив на ее месте ледяную бездну — Илья готов забрать их дочь. — Не смей!
Анна схватила с комода вазочку и запустила ее в призрака. Тот растаял в темноте коридора, только хрустальные осколки с грохотом ударились о стену и рассыпались, подхватив лунные блики.
Женщина стояла посреди гостиной, сжавшись в комок и обхватив себя за плечи.
— Не трогай Регину, не трогай, — повторяла она в пустоту, будто заклинание. — Я приду. Я сделаю, как ты хочешь, только не трогай Регину…
Кажется, сердце перестало биться — став невыносимо тяжелым и немым, оно замерло, не в силах сделать следующий удар, позволить дышать. Ребра распирало от боли. Боль медленно заполняло хрупкое женское тело, пока не прорвалось истошным, разрывающим тишину ночи, криком:
— Не трогай Регину!
И с именем дочери на устах, Анна рухнула на пол, потеряв сознание.
Глава 10. Призрак
Романыч зевнул:
— Чего-то не спится нашей Анне-свет-Максимовне, вон как ворочается.
— А вы не смотрите, — отозвалась подремывавшая на заднем сиденье минивэна Аделия. — Она интуитивно чувствует ваш взгляд.
Игорь хмыкнул, показал большим пальцем на девушку:
— Эзотерика входит в чат…
Аделия приоткрыла глаз, но вместо нее на колкость ответил Макс.
— Эзотерика или нет, но камеры, конечно, отвлекают… Ее можно понять.
— Вы думаете, призрак прям сегодня появится? — спросила Аделия.
Игорь отозвался:
— Да шут его знает. По расчетам Анны Ревель уже давно не было, может появиться.
— А если не появится?
— Значит, будем караулить следующей ночью… Ночи три посмотрим, потом живое наблюдение уберем, оставим запись. Или не уберем, если Анна это оплатит… — Он еще раз зевнул. — Вон, оставим кого-то из оперативников на дежурстве…
И кивнул на сладко спящего оператора, устанавливавшего камеры — мужчина лег на задний ряд сидений, подложил под голову сложенную куртку, скрестил руки на груди, сунув ладони под мышки. На голоса и упоминание о нем, приоткрыл глаза — спал некрепко, контролируя ситуацию. Аделия бы уже отключилась всерьез: из-за сидения в неудобном кресле, длительного бездействия затекла спина и гудела голова, а в глубине души росло раздражение — надо было ехать домой. Если бы тут случилось что-то интересное, Макс бы ей утром рассказал.
«Но это, учитывая его „красноречие“, — девушка покосилась на взъерошенную макушку мужа, — совсем не то же самое, что увидеть собственными глазами». Аделия вздохнула и снова прикрыла глаза.
Мужчины тихо переговаривались.
— Надо будет прикупить другие камеры, — мечтал Игорь. — Мои неважно работают в ночном режиме, на движение сложно реагировать, приходится все записывать, потом просматривать. А так были бы записи с любыми изменениями.
— Угу, удобненько, — Макс откашлялся. — Дай кофе, остался там у тебя? А то глаза слипаются…
— Ты что, после дежурства? — в голосе Игоря послышалось сочувствие. Щелкнула крышка термоса, по салону распространился горьковатый аромат кофе.
Макс проглотил кофе, посетовал:
— Остыл почти… Фиговый термос, вот лучше новый термос купи, чем на камеры разоряться. Термос с горячим кофе в засаде — наипервейшее дело.
Игорь хохотнул: