Разлука по полгода — хорошее лекарство, только в романах она укрепляет чувство. Романам я никогда не верила. А Галина? Звучало красиво: «У меня будет ребенок от любимого человека».
Елена Анатольевна вздохнула, взяла спицы в руки, но вязать не хотелось. Привычно помяла сигарету, пододвинула пепельницу.
«Странно жизнь складывается: одним везет, другим не очень. Мне совсем не повезло. Встретила Сергея и кинулась к нему. Чего я торопилась тогда, неужели Галке да Валентину свое доказывала?»
Елена Анатольевна покрутила в руках сигарету так, будто это была не сигарета, а карандаш. Чуть сдвинула брови, словно она вспоминала не собственную жизнь, а препарировала чужую монографию.
А Сергею со мной невесело было, видно, не любила я его. Но завтраки готовила и верной женой была. Притерпелась, раздражение прятала. Главное — Кирилл был. А Сергей, наверно, почувствовал. Расстались мы мирно.
В комнате стало светлее. Кирилл, облокотившись на локоть, смотрел в побледневшее Анкино лицо.
— Знаешь, я сегодня совершил открытие: я увидел, что ты очень красивая.
— Сегодня? — обиделась Анка.
— Раньше я знал, что ты для меня красивая.
— А теперь?
— А теперь я знаю, что это объективная истина, — вздохнул он.
— Ты огорчен?
— Огорчен.
— Почему?
— Опасно.
— Ты глупый. Было бы намного хуже, если бы я не была красивой.
— Почему?
— Во-первых, ты мог бы…
— Нет, — возмущенно перебил Кирилл.
— А во-вторых, тогда бы у меня все время появлялось желание проверить собственную силу. Учти, именно так все всегда и начинается.
— А сейчас ты уверена в своей неотразимости?
— Еще бы! Я с двенадцати лет в этом уверена. Только ты один не замечал.
— Да я…
— Не оправдывайся, не замечал. И может, совсем бы не заметил, если бы я не придумала, что сломалось кресло.
— Придумала?! Но ведь я видел, у него подгибались задние ножки.
— С той поры, как я себя помню, они всегда подгибались. Поэтому кресло стояло в углу и под ним лежали старые комплекты «Нивы».
— Знаешь, Анка, хорошо, что кресло всегда было сломано.
— Смешной!
— Я не смешной, я счастливый.
— Совсем?