Фантазеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дельфин похож на узкого специалиста. Плавает, и отлично. Своим локатором, или, как у него называется, сонаром, работает обалденно. Наши акустики тут могут умереть от зависти. Но на этом его интеллект исчерпан.

— Зато дельфин с человечеством пытается контакт установить, — усмехнулся Гриценко.

— Насчет контакта — это спорный вопрос. Попытка установить контакт с человеком, по-моему, говорит о неразумности дельфина. Посмотрите, человек на дельфина охотится, причем довольно успешно, а дельфин все крутится вокруг него. Статьи в защиту дельфина появились недавно, да он их и не читает.

— А может, дельфин ждет, когда человек начнет его понимать, — задумчиво протянул Карпенко.

Карпенко добродушный человек, он действительно о дельфине рассуждает.

— Нет, — возразил Столбов, — вряд ли дельфины познакомились с философией Ганди и Толстого.

— А может быть, они все-таки ищут контактов, — уперся Карпенко, — ведь при огромности океана, — Карпенко примолк, видимо, стараясь представить себе его необъятность, — при том, что они себя в нем чувствуют, как рыба в воде, могли бы они вообще уйти с пути человеческого. Может, все-таки у них интеллект, равный нашему.

— Твое пристрастие к дельфинам, — Столбов усмехнулся, — я объясняю только тем, что сам ты из семейства карповых.

— Ну Игорек дает шороху! — восхищенно помотал головой Мищенко.

Столбов улыбнулся, стараясь скрыть удовольствие.

«В рассуждениях Карпенко меньше логики, но есть эмоциональная последовательность. — Доватор улыбнулся. — Хороший он, видно, парень».

— Но ведь им общения хотелось, — медленно сказал Карпенко.

— Общения? А разве мало в океане всякой живности? Зачем идти на контакты с таким опасным соседом? — зло возразил Столбов.

— Эх ты! — Карпенко посмотрел на Столбова с некоторым сочувствием. — Там ведь крабы, да глупые озверевшие акулы, да осьминоги безмозглые. А им, может быть, тепла, интеллигентного общения не хватало. Вот они и спасают тонущих людей.

— Причем издревле, — не выдержал инженер-лейтенант Доватор. — О дельфине, который дружил с мальчиком, есть запись даже у Платона.

— Читал, — небрежно заметил Столбов.

«Интересно, он в самом деле читал?» Инженер-лейтенант Доватор посмотрел на Столбова с любопытством.

Столбов, спокойно повернувшись к Михаилу, словно инженер-лейтенант Доватор не был для него достойным противником, продолжал:

— Платон писал о дельфине, который дружил с мальчиком, о дельфинах, которые спасли человека. Однако дельфины помогают плыть и раненым акулам, своим врагам, с которыми они, по твоим же словам, никаких контактов устанавливать не собираются.

— Не врешь, Игорь? — с надеждой спросил Карпенко.

— Не вру, Миша из семейства карповых.

«Мальчик эрудированный. Но второй раз обыгрывать фамилию не по-джентльменски. Мальчик эрудированный, но, пожалуй, его наказать стоит». Инженер-лейтенант Доватор плотно положил ладони на подоконник:

— А вы, Столбов, не задумывались, что если встать на позицию Михаила Карпенко, — Доватор специально сделал ударение на фамилии, — то можно предположить, что столь древнее общество, ведь дельфины, возможно, старше человечества, могло выработать свою этическую культуру. Допускаете?

— Допускаю, — снисходительно согласился Столбов.

— А если так, то, может быть, у них существует правило не добивать поверженного противника. — Доватор помолчал, давая аудитории время освоиться и с подтекстом.

— Забавная мысль. Может быть, вы ее разовьете, товарищ инженер-лейтенант?

«Не знаю, как остальные, а Столбов все понимает и, видно, готовит какой-то встречный удар, — подумал Доватор. — Ладно, посмотрим, кто кого». И вслух:

— Видите ли, Игорь Александрович (хорошо, что я запомнил его отчество, я ему продемонстрирую, как с полным уважением к противнику можно спорить. Мальчик еще не знает, что грубость и снисходительность — оружие слабого). Видите ли, Игорь Александрович, настоящая этическая система, проникнутая гуманизмом, может быть выработана только хорошо развитым интеллектом, уверенным в своей силе и избавленным от комплекса неполноценности. Тогда нет потребности смотреть на окружающих с превосходством.

— Почему? — не выдержал Карпенко.

— Потому что с позиции превосходства один шаг до жестокости.