Вина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выплакавшись, иду к поезду. Эти слезы были прощанием не только с домом, но и с моей юностью.

…А потом перед глазами возникает другая картина. В середине августа сорок первого моя старшая сестра Ася выходит замуж за рабочего паренька Серафима Алферова, а через два дня мы всей нашей большой семьей провожаем его в армию. Серафим — шестой, самый младший сын в семье Алферовых. Все его братья уже на фронте, теперь его очередь. На полу в нашем доме раскрыт небольшой саквояжик. В него Ася и Серафим складывают вещи. Рядом стоим все мы… Вокруг бушует страшная война, а два юных существа, объединив свои жизни, расстаются…

Одна картина сменяет другую, и они держат меня в этом реальном мире, не давая впасть в беспамятство и навсегда провалиться в бездну. Тело все меньше повинуется мне, от раны идет дурной запах, но сознание цепко держится за эти воспоминания. Иногда я все же впадаю в забытье, долго падаю в какую-то пропасть и лишь, как мне кажется, усилием воли обрываю это падение.

Однажды увидел рядом со мною плачущую хозяйку.

— Что с вами?

Она отвернулась, вытерла слезы.

— Наверное, ты, сынок, не доживешь до своих. Рана твоя плохая…

Я молчал. Она подтвердила то, о чем я думал. Не знаю, что хозяйка увидела на моем лице, но вдруг начала уговаривать:

— Да ты не убивайся так! А что, лучше было бы, если бы тебя убили там? И никто из твоих не знал, где ты? А тут, если случится, то мы с дочкой и похороним тебя, и твоим отпишем, когда наши придут…

Сказав все это, она жалостливо посмотрела на меня и хотела, видно, что-то спросить. Но я прервал ее:

— Нет, я не умру. Я должен выжить. Дождусь наших…

— Тогда что-то надо делать. Идти к немцам и на что-нибудь выменять у них марганцовки, промыть твою рану… Может, поможет тебе.

Я вспомнил слова той старухи: «Всех нас расстреляют за тебя…» И сказал, что этого не надо делать ни в коем случае.

— А так ты умрешь…

Я знал, что хозяйка права, но не мог подвергать ее такому риску и начал говорить, что мне надо уйти…

— Да как же ты уйдешь? И куда? — покачала головой хозяйка. — А за нас не переживай… Везде сейчас горе. Как всем, так и нам.

А потом она вдруг сказала, что в селе остановилась какая-то немецкая часть. На кухне у них работает один наш военнопленный.

— Я пробовала с ним заговорить. Все спрашивал, далеко ли фронт. Видно, очень ждет наших. Может, поговорить с ним еще? Попросить, пусть поможет.

— А если подлец? Я-то ладно, а с вами что будет?

— Да нет, он не выдаст. Ну побоится, откажется, а выдавать не станет. Давай рискнем?

Долго мы с ней обсуждали мое критическое положение и другого выхода, кроме как обратиться к пленному, не видели, но я запретил моей хозяйке делать это.

У меня был жар. Все плыло перед глазами. Какие-то цветные, огненные блики лизали мое тело, руки, лицо… Пылала рана, а ее запах вызывал тошноту. Я опять впадал в беспамятство, казалось, моя жизнь кончается…

Но, приходя в себя, опять и опять думал о том военнопленном, и мне очень хотелось ему помочь. Это было бы мое последнее доброе дело на земле.

И мне казалось, что я придумал, как я смогу помочь этому человеку. Нам надо вместе уходить к своим, и тогда у него будет оправдание. Как же эта мысль не пришла мне в голову раньше? Сейчас она показалась самым правильным и единственным выходом и в моем и в его положении. Теперь я видел, что судьба нас связала одним узлом. Почему же еще несколько часов назад, разговаривая с хозяйкой, я не мог прийти к этому выводу? Не мог! Мы разные люди, и только безвыходность положения свела нас.

Я засыпал и, очнувшись, снова думал, что и мое и его спасение — в совместном побеге. Сам я слишком слаб, чтобы добраться до своих. Мысленно связав наши судьбы, я ждал утра и теперь боялся только одного — не дотянуть до рассвета.

А когда забрезжил ранний августовский рассвет и в перекрестье рамы с выбитыми стеклами стал сочиться свет и таять мрак в избе, понял, что не все так просто с моим планом. Я уже и до этого замечал, что яркие и самые правильные мысли, которые приходят ночью, при свете дня вдруг бледнеют и уже не кажутся самыми верными. А если пленный не согласится? Теперь мой совместный с пленным побег уже казался мне невыполнимым. Почти не было шансов, чтобы он состоялся.

Бежать мы сможем только следующей ночью. А доживу ли я? Даже если доживу, то смогу ли идти? Ведь я еле встаю… Но не все зависит от меня. Как он? Согласится? Не струсит?

И все же, когда рано утром пришла ко мне хозяйка, я попросил ее сходить на кухню и передать пленному: пусть под любым предлогом отлучится и придет ко мне. Хозяйка тут же убежала.

Скоро она вернулась встревоженная.

— Его нигде нет. Та часть съехала… Да и вообще в селе творится что-то. Понаехало много других немцев. Рыщут по хатам и дворам.