Алексей перемотал магнитофонную ленту и включил на звук. Сначала он ничего не услышал. Потом послышались чьи-то глухие голоса и топот бегущих ног.
"Вовка!" — догадался Алексей.
Мальчишка включил магнитофон перед самым их приходом, а затем спасся бегством, оставив моторчик включенным.
"Как он в комнату забрался, ума не приложу. Ведь дверь-то была на замке", — услышал он Федин голос. И тут же в ответ раздался его собственный: "Это моя вина. Забыл утром запереть".
Улыбаясь, он прослушал весь последующий разговор, нечаянно записанный магнитофоном. Потом зазвучал музыкальный хрип репродуктора, и остальные звуки уже слышались на его фоне. Отрывистое бульканье — это Федя наливает воду в бачки… Характерный щелчок ручки приемника… Для чего Федя включил его? Репродуктор орет благим матом, а он еще и приемник туда же.
А это что за звуки? Ти-ти… Ти-ти-ти… Да ведь это же морзянка!
В коридоре Алексею послышались осторожные шаги.
— Федя! Иди сюда! — крикнул он.
Никто не ответил. Он подошел к двери, распахнул ее настежь. Нет никого!
А магнитофон все продолжал пищать: ти-ти-ти… ти-ти…
Наконец писк прекратился. Снова раздался щелчок. Приемник выключили. И через несколько минут Федин голос: "…Готово. Подсушу отпечатки на солнце — и пойду".
И все. Магнитофонная пленка кончилась.
Алексей стоял в оцепенении. Значит, Федя! Веселый, бесшабашный фотограф Федя Жаркин! Стиляга по необходимости, который его так дружески встретил!
А может быть, это только случайно? Включил Федя рацию, случайно попал на сигналы, не выключил и занялся своим делом?
Нет-нет! Эти сигналы предназначались ему!
Чем больше Алексей думал об этом, тем сильнее крепла в нем уверенность, что Жаркин — шпион, охотившийся за ним, Алексеем. Кто проявил к нему повышенный интерес? Жаркин! Кто предложил жить в одной комнате — Жаркин! Кто имел возможность следить за каждым его шагом — опять Жаркин!
Он! Точно он!.. Сейчас же задержать его!
Алексей выбежал во двор.
— Жаркин! — крикнул он.
Никто не отозвался. Из-под забора вынырнула потешная рожица Вовы.
— Вы дядю Федю ищете? Он ушел.
— Давно?
— Минут пять. Или двадцать…
Алексей вернулся в комнату. Лихорадочное возбуждение прошло, и он вновь обрел способность рассуждать трезво. Пожалуй, хорошо, что Жаркин ушел, а то он, Алексей, наделал бы сейчас глупостей. Ведь Жаркин не должен ничего знать.
Надо немедленно сообщить обо всем Ивану Ивановичу и передать ему магнитофонную пленку. Это же улика, да еще какая!
Алексей снял пленку с бобины, завернул ее в бумагу и бросился на улицу.
По дороге он заскочил в будку телефона-автомата и набрал номер Ивана Ивановича.
— Слушаю, — раздался знакомый голос.
— Иван Иванович? Это я, Воронцов, — возбужденно заговорил Алексей. — Мне нужно немедленно вас видеть. Немедленно! У меня магнитофонная пленка с важной записью.
— Я закажу вам пропуск, приходите…