1
В обшарпанном номере прежде роскошной гостиницы «Отумпуа гранд-палас» Джек Уэверли натянул грубое шерстяное одеяло по самые уши и изготовился ко сну.
Где-то по соседству перешептывались. Где-то скрипели доски. Ветер задувал в плохо закрытое окно, и стекла дребезжали. Опущенные жалюзи негромко клацали. В номере наверху постоялец ходил из угла в угол — три шага туда, дзинь, три шага обратно, дзинь…
«Чтоб тебя, — подумал Уэверли. — Да хватит уже шастать, спать ложись».
Он повернулся на другой бок и подмял подушку, будто битком набитую пылью. За перегородкой кто-то насвистывал странный, немелодичный мотивчик. В номере было жарко. Одеяло кололось. У соседней двери в коридоре что-то оживленно обсуждали вполголоса. Уэверли разобрал слова «магма» и «разлом Сан-Андреас».
— Геология в десять минут первого ночи? — спросил он у пятнистых обоев на стене.
Наверху негромко скрипнули пружины кровати.
Уэверли сел и уставился в потолок:
— Кажется, портье уверял, что надо мной будет только крыша.
Высказав эту претензию, он снял трубку телефона, стоявшего на прикроватной тумбочке. Прерывистый гудок длился пять секунд, потом в ухо что-то щелкнуло.
— Алло? — позвал Уэверли. — Эй, алло?
Тишина. Ни звука.
— Единственный отель в городе, вот и наслаждайся, — проворчал Уэверли.
Он выбрался из кровати, подошел к высокому окну, поднял жалюзи. На кирпичную стену напротив, в десяти футах через дворик, падало пятно тусклого света из соседнего окна.
Шевельнулись две тени. Одна, высокая, стройная и длиннорукая, напоминала гигантскую птицу с хохолком на голове и забавными брыжами под изогнутым клювом. Вторая походила на вывернутый наизнанку полип и размахивала десятком шупалец со множеством пальцев; сразу в нескольких было зажато по курящейся сигаре.
— Игра света, — твердо сказал себе Уэверли.
Он закрыл глаза, помотал головой, прогоняя наваждение. Снова выглянул в окно и увидел, что соседи погасили свет.
— Ну вот.
Подняв раму, он высунулся наружу. Лунный свет падал на идущую между кирпичных зданий аллею внизу. Ржавая пожарная лестница уводила на крышу. Высунувшись еще дальше, Уэверли рассмотрел подоконник верхнего окна.
— Темно, — подытожил он. — Хм!
Внезапно и глухо лязгнул металл, донесся исполненный страдания стон.
— Это не твое дело, приятель, — успокоил себя Уэверли. — Но раз заснуть все равно не получается…
Он вылез в окно, уцепился за пожарную лестницу и посмотрел наверх.
Что-то белое затрепетало у него перед глазами. Он шарахнулся, но сообразил, что это край занавески из открытого окна. Неожиданно в глубине верхнего номера зарыдала женщина. Уэверли приподнялся ровно настолько, чтобы заглянуть в окно.
— Э-э… Я могу чем-то помочь? — спросил он осторожно.
Ответом была долгая тишина. Затем приятный женский голосок произнес:
— Кто здесь?
— Уэверли, мадам. Джек Уэверли. Так я могу чем-то помочь?
— Вы от Службы?
— Я числюсь в МКСЗ. — Уэверли выговорил это сочетание букв как «эмкасиз». — Это международная…