Как у владельца права прохода по землям Людей Чести меня беспрепятственно пустили за стену, без проблем разыскал дворец и даже вошёл внутрь. Честнейшие принципиально держали двери открытыми, а вот к самому вождю меня не пускали. Меня узнали, но объяснить, что мне надо к младшему вождю, и прямо сейчас, не получалось. Что я, преисполненный наглости и неадеквата сумасшедший, с которым даже поединки совершать нельзя, могу в эти минуты рассказать честнейшему младшему вождю?
Я торчал у дверей весь световой день, уговаривая охрану и хватая за рукава проходящих мимо важных людей. Со мной здоровались и вежливо объясняли, словно тупому ребенку, что сейчас самое неподходящее время для любой аудиенции. Эпопея продолжалась почти до вечера, потом вышел крупный мужчина.
Он был типичным азио, как и все остальные, с узкими щелками глаз, круглолицый и носил козлиную бородку и тончайшие и длинные усики, заплетённые в косички и свисающие до груди. С минуту изучающе смотрел на меня, а я — на него. Мужик состоял в свите Маханта, когда я устраивал свои безобразия. Мы оба друг друга отлично помнили. Потом он просто кивнул, и стражники разошлись.
Зашли в пышное помещение, наполненное удивительной эстетикой. На небольшом диванчике, сделанном столь же искусно, как и всё остальное, восседал младший вождь. Я поздоровался, и он мне приветственно кивнул:
— Архераил, что ты хотел? Сейчас я не готов устраивать с тобой никакие состязания. Я в скорби, извини. Я знаю, что ты простоял весь день, и думал, что ты сам это поймёшь, и, видя, что простые вещи недоступны твоему пониманию, пригласил тебя, чтобы сказать это словами. Сейчас совсем не время для разговоров. Всё — потом. Я не буду с тобой разговаривать сейчас.
Такой вежливости я не ожидал. В комнате помимо Маханта и громилы с усами находились ещё трое пышно одетых и крупных мужчин азио.
— Я хотел поговорить с глазу на глаз, — решил настаивать я.
— Здесь нет лишних ушей, и твои слова правды услышат только те, кто этого достоин. Сказанное останется только здесь, — кивнули в ответ.
— Я знаю, в чём проблема! Смотри, — подошёл к мужику с усами и завязал узелок.
Через долю секунды очутился висящим над полом и поднятым за шкирку. В руках очень злого азио, переливаясь светом, сиял клинок, но без кивка Маханта расчленять меня не решились, а я, спокойно зависнув в воздухе, продолжил:
— Что я сейчас сделал?
— Ты его оскорбил, — спокойным тоном сказал младший вождь.
Я покачал головой:
— Нет. Я не оскорбил. Разве связывание усов является оскорблением? Об этом ходят негласные правила или есть свод законов? Может, в ваших песнях говорится о том, что если связать усы, то я нарушу законы или это обида? А всё потому, что вы сами не знаете, что с этим делать. Никто никогда раньше этого не делал, поэтому вы ещё не придумали, как поступать. А я знаю!
На меня смотрели с удивлением и интересом:
— С усами?
— Что делать с усами — не в курсе, но зато я знаю, что делать с твоим ребёнком, — сообщил я уверенно.
Повисла злобная тишина. Мужик поставил меня на пол, убрав клинок.
— И что надо делать?
— Надо пойти и забрать! Ты подарил новый дом моим людям, и я тебе должен. Я схожу и заберу её.
Все рассмеялись, а потом как-то резко и грустно замолчали.
— Ты мне ничего не должен. Ты мне преподал хороший урок, я за него честно заплатил. Архераил, ты можешь не знать, но там преграда, через которую не пройдет ни одна армия. Детей нельзя забрать, их можно только оплакивать. Народ Чести мог бы отправить туда всех своих Восходящих, но через теневой барьер не сможет пройти никто. Это бедствие круга. Раз в много лет появляется чудовище. Жуткое существо забирает наших детей. Это проклятие, которое оставили те, кто хотел убить малое древо. Через теневой барьер могут пройти только теневые твари и черви.
— Я и есть теневая тварь. По крайней мере частично. Мне так сказали в храме Говорящей головы. У меня гвоздь прямо в голове, и ко мне кусок червяка прилип, когда я его убивал. У меня есть Кусь, он — Найтволк, и я уже ходил через теневой барьер в храме с Говорящей головой. Вошёл и вышел не через знак, а прямо через светящийся купол.
— В нашем доме не принято произносить ложь, но ты не врёшь, — покачал головой азио, — но никто не сможет победить тёмную тварь.
— Да-да, победить в поединке сына рикса, серебряного вождя самых честных тоже никто не смог, — закончил я фразу.
Мужик, который всё это время стоял со связанными усами, поднял свой клинок, легко срезал связанный узелок усов, оставив неравномерный, смешно топорщащийся щетиной ассиметричный обрубок. Аккуратно засунул усы в карман и спокойным голосом сказал:
— Если сумасшедший и вправду это знает, то он может всегда рассчитывать на мой клинок, на мою руку и моё слово, — церемониально произнес он, а затем спокойно добавил: — А если я зря отрезал усы, то я тебе их в могилу положу, если, конечно, останется что хоронить.
Симбионт на краю зрения выдал новую информацию. В разукрашенном интерфейсе Восхождения сообщалось, что параметр «Наглость» повышен ещё на единицу.
Главари азио молчали довольно долго, пока серебряный вождь не начал читать стихи. Дочитав, он посмотрел мне в глаза и утвердительно кивнул:
— Это тот самый.