Она была моей.
Я мог бы затащить ее в постель, трахнуть ее сладкое тело, прикоснуться к каждой частичке ее своими пальцами и языком… но это не сделало бы ее моей.
Она станет моей только тогда, когда я возьму ее кровь и отмечу ее. Инстинктивно я знал это, даже несмотря на то, что кто-то другой питался от нее.
Воспоминание об этих отметинах на ее бедре вызвало во мне приступ ярости, и мои десны зачесались.
Ни один другой мужчина — человек или вампир — не прикоснулся бы к ней.
Когда-либо. Я бы позаботился об этом.
Я вздрогнул.
Ее гладкая рука лежала на моей, и ее прикосновение воспламенило меня.
— С тобой все в порядке? — спросила она. — Ты не разговариваешь около десяти минут.
Перед ней стоял второй пустой бокал из-под мартини.
— Да. Все прекрасно. — Я одним глотком допил остаток своего бурбона. Это был мой третий по счету. По крайней мере, так думал. Я чувствовал себя… необычно.
Она должна быть моей. Может быть, сегодня вечером. Почему бы не пойти на это? Все мысли о ее безопасности улетучились, когда сдержанность смыло с меня потоком вожделения.
— Хочешь потанцевать? — спросил я.
Она посмотрела в сторону маленькой танцплощадки. Никто не танцевал.
— Да, с удовольствием. — Она встала.
Я взял ее за руку — сквозь меня пролетели искры — и повел ее на танцпол.
— Привет, детишки, — рассмеялась Люси. — Здесь нет музыки.
Правда? Я не заметил. Музыка была вокруг нас — грандиозные концерты вперемешку с джазовым блюзом. Одно только присутствие Эрин создавало мелодии, которые я и представить себе не мог.
На Эрин было обтягивающее черное платье, которое подчеркивало ее светлую кожу еще больше, чем обычно, и заставляло ее неоново-зеленые глаза искриться огнем. Ее темные волосы волнами ниспадали до середины спины.
Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. В ту роковую ночь я видел потрясающих женщин, которые возбудили меня больше, чем я мог себе представить в самых смелых мечтах…
Теперь все это казалось подростковой фантазией.
Это было по-настоящему.
Я обнял ее и прижал к себе, сопротивляясь желанию зарыться носом в ее волосы и вдохнуть. Я закрыл глаза, пытаясь не обращать внимания на напряжение в паху и покалывание в деснах. Если бы только мог обнять ее, почувствовать ее близость…
Но по мере того, как сдержанность ускользала от меня, исчезал и контроль. У меня появились клыки, и я опустил голову к ее аппетитной шее. Пульс на ее сонной артерии мягко бился возле губ. Я мог слышать, как кровь течет по ее яремной вене к сердцу и мягко доносилась до ушей.
Из артерий было легче получать питание, но вены мешали.
Значит, я должен укусить в яремную вену.
Только попробую. Один укус.
Я позволяю своему языку коснуться ее кожи, такой мягкой и шелковистой, такой теплой, когда ее кровь течет всего в миллиметрах от меня. Ее прекрасный пульс мягко бьется о мою плоть. Мои клыки удлинились, зуд усилился.
Да… всего раз…
Больше никаких запретов. Я задел ее теплую кожу своими клыками и…