Это хорошо.
Нет, Тимофей, — в голосе великого кота звучала печаль, — Это очень плохо.
— Очнись, — вкрадчивый голос продирался сквозь глухую пелену тени.
— Он без сознания, господин, — рядом говорил другой голос, моложе, боязливее.
— Я без тебя вижу, осел. А ну-ка, плесни на него водой.
Меня окатили ушатом ледяной воды. Пелена мгновенно рассеялась. Я широко раскрыл глаза и глубоко вдохнул. Боль разнеслась по всему телу. Черт, крепко же мне досталось. А это ещё кто такие?
Я посмотрел на молодого офицера в униформе с ведром. А следом на мужика с короткой седеющей бородкой, на нём было обычное серое пальто без знаков отличия. Очевидно — он главный.
— Могли бы просто потрясти за плечо, водой то зачем? — я сплюнул воду, и прищурившись смотрел прямо на главного.
— Яворский, оставьте нас.
— Так точно, — кивнул молодой, прибрал ведро и отворив тяжёлую железную дверь, скрылся за ней с громким хлопком, заперев снаружи.
— Итак, ваше благородие, моё имя Фёдор Покровский, — мужчина взял стул и повернув сел напротив меня, складывая руки на спинку, — рассказывайте. Обстоятельно и без вранья. Если вздумаете применить дар, спешу расстроить, не выйдет, — он указал на прибор в виде чемоданчика, похожий на тот, что использовали Ордо Люм на «Авроре».
— Тогда пообещайте, что больше не будете водой обливать, — усмехнулся я, — здесь у вас холодно.
Федор достал блокнот и ручку. Удивительно что не перо и чернила. Я попробовал пошевелиться. Меня приковали к стулу, руки, ноги, всё скреплено ремнями, чтобы я не мог пошевелиться.
— Тимофей Николаевич, вас обвиняют в убийстве по меньшей мере семи человек в отеле «Николаев». Ещё есть восьмой пострадавший, что свидетельствует против вас.
— Брехня, я никого не убивал, когда пришел уже все…
— Стоп, — перебил меня жестом Федор Покровский, — вы меня не поняли. Но сейчас поймёте.
Он встал со стула и подошёл к железному столику, накрытому грязной скатертью. Сбросив её, он взял со столика молоток.
— Ээхэхэ, вы же не станете меня пытать?
— Разве ж это пытка? — улыбнулся золотыми зубами Покровский, — молоток только дробит кости, причиняя тупую, но долго ноющую боль. А вот гвозди, которые можно вбивать под ногти — совсем другое дело! Думаю, после парочки вы станете сговорчивее.
Дело пахнет керосином. Сукин сын же меня тут до смерти замучает, так и не поверив в правду. Хотя, думаю будет ещё хуже. Они будут пытать меня каждый день, пока я не сознаюсь в том, чего не делал. А заодно и в куче других висяков. А после закинут в самые дальние казематы, где я света белого не увижу. И не сдохну ведь, чтобы возродиться целым и невредимым.
Нет уж. Меня такой расклад совершенно не устраивает.
— Давайте без гвоздей, я всё расскажу. Хорошо?
— Не будьте таким скучным, ваше благородие. Немного боли пойдет вам на пользу.
Его аура вспыхнула красным. Жажда крови. Этот не успокоится, пока не превратит меня в калеку.
Нуар! Ты здесь?
«Да, начальник. Что будем делать? А то положение наше, ну совсем не масленица»
Выбрось трость резко и как можно выше, пусть только поближе подойдёт.
Покровский не учуял подвоха, когда сделал ко мне шаг, замахиваясь молотком. Трость выпрыгнула, как боксёрская перчатка на пружинке из коробки. Рукоять угодила точно в челюсть, вырубая дознавателя в одно мгновение. Гвозди разлетелись в стороны, а молоток упал рядом с его головой, едва не отправив на тот свет.
Славно. Я разжег чакры внутри себя, наливая тело силой и заодно выключая боль. Мне она сейчас ни к чему. Путы на руках лопнули, погнув подлокотники. Затем я сорвал браслеты на голенях.
Я потёр запястья и с усмешкой посмотрел на блокиратор способностей. Толку то от него, когда я не использую дар.