— С каких это пор грабители разъезжают на «ягуарах»? — засмеялся Хэмиш и, подойдя поближе, успокаивающе дотронулся до ее руки. — Прошу прощения. У меня не было ни малейшего намерения пугать вас. Я ожидал вас здесь, чтобы поговорить.
— Почему же вы не вошли в клуб? — Отперев багажник, Катриона закинула туда спортивную сумку.
— Хотел поговорить наедине. Я вспомнил, что вы должны играть здесь в сквош с Элисон. Вы получили мои цветы?
— Да, большое спасибо. Хотя, наверно, вы не должны были этого делать.
— Почему нет? — Она увидела, как в темноте сверкнули его зубы. — Красивые девушки должны получать цветы.
— Почему-то мне кажется, что ваша жена не согласилась бы с вами.
На его лице появилась лукавая обезоруживающая улыбка.
— Может быть, и нет, хотя в свое время я частенько посылал цветы и ей. Вы пообедаете со мной?
Катриона была застигнута врасплох.
— Не знаю, — растерянно пробормотала она.
— Что значит — не знаю? — В его голосе все еще чувствовалась усмешка. — Разве вы не хотите есть?
Катриона была голодна как волк и как раз собиралась заехать пообедать в ближайший китайский ресторанчик.
— Хочу, — честно призналась она.
— Тогда все в порядке. — Он приоткрыл дверцу своего «ягуара», и оттуда донесся запах натуральной кожи. — Вы любите рыбу? — спросил Мелвилл.
Теперь засмеялась Катриона.
— Разве вы не знаете, что если бы люди на островах не любили рыбу, то им вообще пришлось бы голодать? — почти что возмущенно поинтересовалась она.
— Зато я знаю место, где так готовят морской язык по-дуврски, что он тает во рту. И подают его с ледяным французским «Полли Фюме». — Хэмиш еще шире распахнул дверцу, и в салоне загорелся манящий огонек.
Не раздумывая, Катриона грациозно скользнула на сиденье.
— Вы поймали меня на крючок, — отважно заявила она. — Но Элисон этого не одобрит.
— А мы ей не скажем, — заговорщически подмигнул он, захлопывая дверцу.
Кафе «Маринетти», небольшое и незаметное, скромно пряталось на одной из боковых улочек Лейта — когда-то независимого города и порта на берегу залива Ферт-оф-Форт, ныне ставшего одним из районов Эдинбурга. Тем не менее ему удалось сохранить индивидуальность и остаться своеобразным богемным островком, заполненным ресторанами, картинными галереями и необычными жилыми домами, перестроенными из пакгаузов. Если Эдинбург порой подавлял своей буржуазной солидностью, то в Лейте царил гораздо более свободный дух.
Хэмиша и Катриону усадили за угловой, освещенный свечой столик, стоявший у наполовину зашторенного выходящего на улицу окна. Сосновый паркет, столы и стулья — все было красиво и удобно. В ресторане основной акцент делали на вкусной еде, а не на сопутствующих эффектах. Почти все столики были заняты, но ощущения тесноты не возникало.
— Я был здесь всего один раз, — сказал Хэмиш. — Этот ресторанчик открылся сравнительно недавно.
— И я думаю, вы не приводили сюда жену, — заметила Катриона, внимательно рассматривая столовые приборы.
— Что заставляет вас сделать такое предположение? — мягко спросил он, отодвигая свечу, чтобы лучше видеть ее лицо.
— Потому что, как мне представляется, вы очень тщательно организовали свою жизнь, — ответила Катриона, подняв голову и смело глядя ему в глаза. — Есть места, куда вы водите только жену, а есть и другие — для приятельниц, для девушек.
— Стало быть, вы уверены, что у меня есть подружки?
— Наверно, по одной в каждом порту, — пошутила Катриона, показывая ровные белые зубы. — Но я рада тому, что мне достался Лейт. Мне здесь нравится.
— Прекрасно. Потому что, по странному совпадению, это мой любимый… порт, — уверенно заявил Хэмиш.
Мерцающая свеча создавала иллюзию уединенности. Отблески пламени плясали в их глазах, серых и голубых, как будто скрепляя печатью незримый договор.