Их строительство, как и «броненосцев-крейсеров», было самым явным просчетом русского морского министерства, как и создание трех «истребителей торговли» в лице «богинь отечественного судостроения». Но о том лучше не говорить, такую критику власти, что под адмиралтейским «шпицем» находятся, не оценят. Но лучше бы построили нормальные броненосцы типа «Ретвизан», на котором американцы учли опыт войны с испанцами — ведь предлагали построить четыре корабля, но заказали Крампу только один, построив вместо еще трех «ни броненосцы», «ни крейсера», некий плод компромисса, намного дороже и оказавшийся «пожирателями угля».
Германские «карманные линкоры» по такой же концепции созданные, оказались куда более эффективными в своей пиратской деятельности, чем русские «иноки». Вместо полудюжины «рюриков» и «богинь» куда полезней стали «Баяны», недаром в ходе войны заказали три именно таких крейсера. Но так те опоздали к этой войне, и окажутся ненужными на другой, что грянет через десять лет.
И кого в таких просчетах обвинить прикажите⁈
Но сетовать поздно, нужно воевать на том, что есть, всячески приспособив корабли для сражения и всемерно их облегчив. Да те же деревянные палубные настилы весили лишнюю сотню тонн, а в бою стали бы источником пожаров, как случилось с испанцами в сражениях у Кавите и на Кубе. И ведь все «петербургские адмиралы» прекрасно знали, что на кораблях кайзерлихмарине обходятся без дерева и пожароопасного линолеума. Знали, но угрозу в расчет не принимали, как и Алексеев, пока сам не посмотрел на разгоревшиеся очаги пожаров на русских кораблях.
Зато выводы сделаны были моментально, и меры безжалостные предприняли — теперь даже адмиральские салоны выглядели убогими кельями в железном склепе. Даже яхта наместника лишилась роскошного убранства, отправленного во дворец, и превратилась в нормальный боевой корабль, с полудюжиной установленных на нем 120 мм пушек, снятых с «Рюрика». Все же «Алмаз» имел ход в приличные 19 узлов — корабль можно было использовать как авизо — посыльное судно с функциями легкого крейсера для истребления миноносцев или «купцов»…
— Станции беспроволочного телеграфа должны устойчиво работать, без радиосвязи в бою делать нечего — сигнальные флаги на расстоянии разглядеть трудно, а если фалы перебьют осколками, то управление эскадрой будет проблематично. На флагманах вообще нужно устанавливать по две радиостанции, вот только где их взять?
— Идет война и в Петербурге должны озаботиться, — в голосе Макарова не слышалось уверенности, все прекрасно понимал командующий эскадрой — идет война, но в столице идут обычные бюрократические «игрища». И плевать там хотели на нужды флота с высокой колокольни. Да оно и понятно — не им же погибать в бою, и не захлебываться в холодных волнах…
Глава 52
— Хоть вешайся — заколебала меня это море с волнами и война с японцами. Так ведь вся эта бодяга на полтора года растянется, если только мы каким-нибудь образом узкоглазых не одолеем. Знать бы только, каким именно — но начало вроде неплохое.
Андрея Андреевича мутило — семь суток в море, в постоянном напряжении, в ожидании боя. Вошли в Корейский пролив в самый удобный момент — погода разгулялась, не шторм, конечно, чего он боялся до дрожи, но болтанка изрядная. Риск был страшный, но погода поспособствовала — низкобортным японским кораблям принимать бой в таких условиях равносильно самоубийству — большую часть средней артиллерии задействовать нельзя, захлестнет волнами. Так что броненосцев Того не увидели, как и крейсеров Камимуры, зато изловили большой пароход, вооруженный пушками. Японский вспомогательный крейсер попробовал удрать, но разве от «Варяга» с «Аскольдом» при его ходе оторваться⁈
Настигли, хорошо потренировались комендоры, пустив в ход «чугуняки», начиненные порохом, и пустили бывший лайнер на дно, получив благодарность от адмирала Макарова. Спасли только трех японцев, которым чрезвычайно повезло, что их заметили и выловили. А теперь ждали подхода из Владивостока крейсеров — провести «ротацию» состава, так сказать.
— Степан Осипович на драку явно нарывается, решив воспользоваться моментом. Пусть так — хоть какое-то развлечение…
Вирениус закурил — табак позволял переносить качку, исчезала тошнота — «морской болезнью» страдали многие адмиралы, даже самый знаменитый из англичан. И ушел в размышления, которые были отнюдь не тягостными. Видимо, большую роль в самом начале русско-японской войны, той, которая была в прошлой для него реальности, сыграла психология, субъективный фактор, как не крути.
Японцам чрезвычайно повезло, что они тогда настигли русскую эскадру на внешнем рейде, за три дня до установки бон. И вывели из строя на четыре месяца два самых лучших броненосца. Грех было таким удачным моментом не воспользоваться — Того занял Эллиоты, и на этих островах вблизи Порт-Артура появилась японская передовая база флота. Именно из нее уходили минировать воды миноносцы, и на банке подорвался и погиб с адмиралом Макаровым броненосец «Петропавловск». После гибели командующего русские моряки были окончательно морально сломлены, а японский флот завоевал полное господство на море, и полностью уверовал в свои силы. Высадили десант, захватили Дальний в целости, и начали экспансию в Маньчжурию. Куропаткин им старательно подыгрывал, давая арьергардные сражения и тут же приказывая отступать к Ляояну. А там «накомандовался» так, что и армия потеряла веру в победу, а все остальное уже было делом времени и техники — японцы просто «додавили» противника, а после Цусимы даже последние оптимисты в Петербурге склонились к позорному миру…
— Сейчас все в точности до наоборот — дух как никогда высок, команду рвутся в бой. Уверовали в собственные силы и адмирала. Да, Макаров хорош — умеет расположить к себе матросов!
Вирениус усмехнулся, достал фляжку с коньяком, отхлебнул из горлышка и вставил пробку. Небольшие дозы алкоголя придавали сил, и позволяли намного легче переносить болтанку — так что на флоте трудно найти моряков, что отказывались от казенной винной порции. Чарка была универсальным средством поощрения нижних чинов — ей широко пользовались офицеры. Впрочем, как и мерами наказания, но тут чисто по уставу — мордобитие Андрей Андреевич полностью извел, даже боцмана не осмеливались пускать в ход кулаки. На «Пересвете» и «Рюрике», прекрасно зная требования флагмана, офицеры тоже не числились в разряде «дантистов».
Все же врач гуманная профессия, и он старался придерживаться прежних правил, хотя и стал на свою беду адмиралом!
— Если удержим за собой Чемульпо, война станет не «маньчжурской», а «корейской», а это совсем иной расклад. Да, Евгений Иванович тот еще политик — воспользовался первыми успехами по полной программе. И тем самым просто отодвинул Того, не пустил его к Квантуну. И правильно — мороки меньше, зато возможностей больше.
Вирениус потянулся за новой папиросой — война шла уже полтора месяца, причем обе стороны после первого сражения приходили в себя, ремонтируя корабли и осмысливая полученный опыт войны. Японцы стали куда как осмотрительнее, чувствовалось, что стали если не побаиваться, то проявлять чрезмерную осторожность. И он их прекрасно понимал — потеря двух новых броненосных крейсеров оказалась чрезвычайно болезненной даже для них, безусловно, храбрых врагов.
— Хм, если так дальше пойдет, то Чемульпо с Сеулом станут своего рода Порт-Артуром, ключевой точкой войны. И враг это понимает, и мы — действовать против Японии отсюда гораздо легче — вдвое меньше расстояние до Сасебо, а до Корейского пролива вообще рукой подать — в полдень вышли, а к утру уже пришли. И ничего они сделать не смогут, пока мы там — вовремя сообразили порт занять, наплевав на нейтралитет. А сейчас шалишь, местный король за нас, все вполне легитимно — помогаем союзнику.
Вирениус вспомнил облик корейского вана, что по подобию своих соседей решил объявить себя императором. Вот только кроме громкого титула у него за душой ничего не было, и облик гротескный, да еще на голове кайзеровская каска нахлобучена. Население Коджона до начала войны откровенно ненавидело, в стране шли непрекращающиеся крестьянские бунты. Прояпонские симпатии были только у знати — подавляющее большинство народа ненавидело самураев, как говорится, с молоком матери…
— Ваше превосходительство! Владивостокские крейсера!
Теперь и Вирениус отчетливо разглядел их — огромные корабли с четырьмя трубами, легко узнаваемые. Навстречу им уже уходили обе «богини» в сопровождении «Алмаза», под флагом контр-адмирала Иессена. Непонятно почему, но именно Макаров, а отнюдь не наместник Алексеев, отправил туда командовать новым ВОКом Карла Петровича…
Глава 53
— Японцы несколько раз пытались выставить мины у Дальнего, Владивостока и Порт-Артура. Подорвались на них пароход и миноносец — о чем во многих газетах мира были опубликованы заметки и приведены фотографии. Так что постановка наших мин в их портах не более, чем ответная мера, тем паче, что противник до сих не отказался от данных мероприятий. Если выставить с «Амура» и «Енисея» несколько заграждений — для начала у Сасебо, Фузана и Нагасаки, а также в Токийском заливе. Думаю, на японцев и их покровителей наши действия произведут неизгладимое впечатление.
Вирениус остановился и посмотрел на членов совета — Алексеев задумался, прикидывая возможные варианты. А вот Макаров кивнул, сразу поддержав предложение — неуемная энергия и агрессивность, стремление постоянно действовать в чужих водах, ища в них противника, отличало командующего эскадрой от других русских адмиралов. И порой Степана Осиповича капитально «заносило», как сказали бы в будущие времена.
— Эта мера вызовет раздражение Сити, а вмешательство Королевского Флота для нас будет губительно, — осторожно произнес вице-адмирал Старк, начальник Квантунской области, командующий дислоцированными там морскими силами. Впрочем, последних там относительно немного — несколько «200-х тонных» миноносцев в достройке и на охране, и канонерская лодка «Сивуч» в доке, пришедшая из Инкоу, как растаял лед. Единственная реальная сила у «командующего эскадрой» заключалась в полудюжине сторожевых кораблей из наскоро мобилизованных и столь же спешно вооруженных пароходов, имевших относительно высокую скорость в 14–15 узлов. Их вооружили набором из имеющихся старых 152 мм и новых 120 мм, 75 мм, 47 мм и 37 мм пушек, и с «высочайшего позволения» дали им названия погибших клиперов и миноносцев, переведя на них спасенные экипажи. Так что «новые» корабли — «Джигит», «Разбойник», «Забияка», «Блестящий», «Стерегущий» и «Расторопный» — опять оказались в строю. Весьма показательная «реинкарнация», символичная.
«Новые» СКР несколько раз отгоняли от Порт-Артура и Дальнего вражеские миноносцы, явившиеся туда с самыми недобрыми намерениями. И в храбрости японцам не откажешь — от Шандуня до Квантуна не так и близко, и несколько раз русские дестройеры с «Новиком» чуть не перехватили «диверсантов» средь бела дня, заставив один поврежденный миноносец уйти в британский Вей-Хай-Вей, и там интернироваться.