— Государь, броненосцы вышли в море под вечер, их сопровождала германская эскадра вице-адмирала фон Шпее. Оба отряда разошлись, а германскую эскадру утром встретили британцы у Вей-Хай-Вея и японские линкоры. В Циндао никаких корейских кораблей не оказалось, так что интернировать никого не пришлось. Думаю, «корейцы» найдут способ прорваться в один из портов под защиту береговых батарей. Смогли же два наших старых «императора» дойти до Дальнего, так и они дождутся удобного момента, ведь японцы не могут находиться в море бесконечно долго.
— Дай то бог, — отозвался Николай Александрович и перекрестился. А вот Рожественский сам недоумевал, что такое придумали немцы, и для чего Шпее нарочито демонстративно фланировал мимо Вей-Хай-Вея, британской базы на северо-востоке полуострова Шандунь. Восточно-Азиатская эскадра кайзерлихмарине не представляет реальной силы — пять броненосцев типа «Брауншвейг» с устаревшими 28 см пушками и четыре броненосных крейсера, на каждый из которых немцы по опыту русско-японской войны втиснули дополнительные четыре 21 см пушки, не представляют опасности для английской эскадры. Последняя насчитывает в «китайских» водах два десятка броненосцев и броненосных крейсеров, и вступи Ройял Нэви в войну на стороне японцев, объединенные русско-германские морские силы будут просто разгромлены, причем быстро. Единственное спасение, так это отстаиваться в гаванях под защитой минных заграждений и береговых батарей. Причем, абсолютно на всех морях, Россию окружающих.
А вот достойный ответ дать затруднительно, поход в Персию, а оттуда на Индию, как объяснил ему начальник Генерального штаба генерал от инфантерии Палицын, сопряжен с невероятными трудностями. И без перевозок по железной дороге, а оную еще необходимо построить, обречен на неудачу. Если только флот не поможет осуществить переброску войск и грузов. Последнее было сказано с издевкой, которую Рожественский парировал тем, что армия войну в Корее с треском проиграет. Несмотря на то, что от Ляояна до Сеула железную дорогу проложили, но если флот не прикроет побережье от высадки японского десанта, то армия будет выбита самураями в два счета, ведь те имеют превосходство в числе отмобилизованных войск.
Федор Федорович сразу пошел на «попятную», осознав, что его шутка оказалась неуместной, и постарался ее всячески загладить, показав детальные планы развертывания по окончании мобилизации Туркестанского и Кавказского военных округов. Впрочем, и сам Рожественский обострять ситуацию не стал, свел все к шутке. Ссорится с генерал-инспектором кавалерии великим князем Николаем Николаевичем, чьим протеже являлся начальник Генштаба, было не с «руки». Хотя этот каламбур был как раз некстати, учитывая увечье, его и так начали сравнивать с одним историческим персонажем.
— И вам, Зиновий Петрович, и Степану Осиповичу, я всецело доверяюсь. Воюйте по собственному разумению, но на Дальний Восток вам путь заказан. Лучше ваше высокопревосходительство отправится в Крым в самое ближайшее время — завтра «балканские союзники» объявят войну Оттоманской Порте. Надеюсь, что вчетвером они с турками справятся. К тому же, в войну может вступить Итальянское королевство, которое выдвинуло Дивану притязания на Триполитанию и Киренаику. Поэтому вам следует, Зиновий Петрович, взять опеку над Черноморским флотом, и всячески ускорить наши приготовления на случай вступления в эту войну. И теперь мы не отступим ни под каким нажимом — хватит того, что нас обманули с японцами. Но будет намного лучше, если Королевский флот больше никогда не зайдет в Черное море. Никогда, Зиновий Петрович, и крест снова засияет над Святой Софией. Мне нужно доделать то, что не успели совершить мои предшественники, что два века вели с османами постоянные войны.
Император перекрестился, Зиновий Петрович последовал его примеру — и это не было нарочитым ритуалом, он стал истовым верующим. Все сказанное царем было предельно четко и ясно — война с турками неизбежна, а раз так, то требуется захватить проливы, Босфор и Дарданеллы. Причем, желательно оба, но первый однозначно. Устройство там укрепленного района по примеру Квантунского, полностью закроет вход в Черное море даже для могучих линкоров Ройял Нэви. При этом коммуникации от Одессы останутся уже внутренними, можно будет перебросить на солнечный берег легендарного Царьграда, именуемого всеми Константинополем не корпус-другой, а целую армию со всем необходимым, включая пушки «особого запаса», снова восстановленного неимоверными трудами. Они предназначались для установки на берегу, чтобы огнем в упор, а проливы были нешироки, потопить любой броненосец или линкор неприятельского флота, который возжелает пройти дальше, но ничего кроме собственной погибели не получит.
— Нужно взять не только укрепления Босфора, Зиновий Петрович, хотя они важны. Главное — Дарданеллы! Нам нужен выход в Средиземное море, иначе Черное море превратится для нас во второе Каспийское.
— Не только Дарданеллы, государь, там вход запирает остров Лемнос — им и надлежит овладеть. И выставить мины, несколько линий заграждения. И вот еще что, государь — наши подводные лодки потопили несколько пароходов у берегов японских, причем два из них в дымке были приняты за броненосцы. Ваше императорское величество, позвольте действовать против вражеского побережья именно так, полностью запретив поставку любых грузов, ибо соблюдать призовое право у гаваней, где снуют вражеские миноносцы, невозможно. Но если объявить о полной морской блокаде всех японских островов, то сим актом добиться можно многого.
Николай Александрович надолго задумался, медленно прошелся по кабинету, жестом предложив адмиралу курить. Тот тут же воспользовался милостью, закурил, ловко прижав коробок зажимом, и чиркнув спичкой. И теперь оставалось ждать, слишком опасными последствиями угрожало это решение, возможной войной с «владычицей морей».
Рожественский решил помочь монарху принять правильное решение, ведь есть разные способы толкования:
— Государь, речь идет исключительно о военных гаванях, всех, где стоят корабли под флагом Восходящего Солнца, или выставлены минные заграждения, либо установлены береговые орудия. В обычных торговых портах, где оных воинских учреждений не имеется, о чем должно быть объявлено противной стороной заранее, наши подводные лодки будут действовать в полном соответствии с нормами призового права.
Зиновий Петрович все прекрасно понимал — японцы на такое не пойдут, а раз так, то любой пароход будет потоплен, особенно из появившихся в Цусимском проливе, на северном берегу которого в трех портах стоят два десятка субмарин. А потому высадка десанта в Корее для самураев станет тяжкой задачей, чреватой огромными потерями. Нужны еще победы, и много — ведь это как раз то оружие, которого Ройял Нэви может реально испугаться…
Поднятая подводная лодка «Камбала», попавшая под таран броненосца «Ростислав» в 1909 году, и погибшая почти со всем экипажем, кроме командира. Еще во время русско-японской войны было закуплено у американцев и немцев, или построено на отечественных верфях два десятка субмарин. А после военных действий, русские адмиралы, лишившись в Цусимском сражении броненосцев, стали возлагать надежды в грядущей новой войне именно на подводные лодки, которые могли дать определенные шансы на успех…
Глава 19
— Японцы хитры и вероломны, как все азиаты, но немцы тоже коварны — вон что удумали, пройдохи. И ведь обманули, и японцев, и англичан — а вед эти «рыжеволосым бестиям» палец в рот не клади!
Степан Осипович зло хохотнул, такого кунштюка от Шпее он, как и многие другие русские, никак не ожидал. Война началась, когда два перегоняемых из Балтийского моря «Виттельсбаха» с маленьким бронепалубным крейсером подходили к Шанхаю со сборными немецкими командами, в которые включили для «представительства» по полусотне корейцев. Туда же прибыл для встречи броненосный крейсер «Коджон», ранее носивший имя младшего брата кайзера. И опять же с германо-корейской командой, причем неукомплектованной. Корабль вместе с еще одним «виттельсбахом» пришли поздней осенью в Чемульпо, причем для броненосца экипаж так и не был набран из местных уроженцев, как ни странно — ведь все корейцы прекрасно понимали, что японцы ничего не забудут и не простят.
Просто все дело в том, что король Коджон не собирался приобретать эти четыре больших корабля, водоизмещением броненосцев в одиннадцать, а броненосного крейсера в девять тысяч тонн. Их просто «всучили» в виде навязанного «кредита», хитрые тевтоны, таким образом, добились сразу нескольких целей. Во-первых; «продали» бесполезные для кайзерлихмарине слабые и потрепанные службой броненосцы по цене новых, а во-вторых; получили за них от Коджона столь нужные для Германской империи, бедной природными ресурсами, концессии. Примерно такие же дела творились в Маньчжурии, куда немецкие промышленники в последнее время лезли особенно напористо, при полной русской поддержке. В Петербурге ведь прекрасно понимали, что огромный край в одиночку не удержать, придется «делится» с какой-нибудь европейской державой и выбор восемь лет тому назад пал на Германию — началось воссоздание второго «союза трех императоров» — германского и австрийского кайзеров и русского царя.
Да и сам Макаров всячески способствовал появлению корейского флота, который должен был стать поддержкой русским в случае новой войны с Японией — хоть и невелика помощь, но все-таки союзная, не одним воевать придется, теперь опираясь на поддержку страны с населением в четырнадцать миллионов — почти столько же народа проживает во всей Сибири. Именно потому генштабом делался расчет на то, что японцы просто увязнут в массе корейцев при высадке, и встретят отпор, которого не было раньше. За семь лет подготовили две вышколенные дивизии, которые стали основой для развертывания еще четырех. Имея в Корее уже десять союзных, сибирских и корейских дивизий, можно было любой десант обратно сбросить в море. А жалеть корейцев в боях никто не будет, те сами будут фанатично сражаться, тем более их неплохо вооружили устаревшими пушками и берданками, опять же, как и немцы, опутав долгами.
А вот корейский флот создавали немцы, так как русским отдать было нечего, так, по малости — несколько старых канонерок и миноносцев не вызвали у корейцев особого восторга из-за изношенности и частых поломок. В отличие от них германские корабли вызвали полное доверие — немцы продали три броненосца береговой обороны, два быстроходных бронепалубных крейсера типа «Газелле», пару построенных минных заградителей и десяток относительно новых миноносцев. Этого вполне хватало — небольшие корабли при помощи немцев были достаточно быстро освоены корейцами. А вот «купленные» прошлой осенью броненосцы оказались тем еще «троянским конем», которому, как в поговорке, и в «зубы не посмотришь».
Первые два корабля успели довести до Чемульпо, причем крейсер на два года получил в «аренду» половину экипажа из немцев, которые по принципу «повторения обезьяны» должны были обучать местных аборигенов. А вот вторые два корабля догнали до Шанхая, и тут началась война, вначале против русских, теперь объявленная и Корее. А после поражения Тихоокеанского флота в Желтом море, всем стало понятно, что приобретенные броненосцы и «Принц Генрих» мыс Шандунь не минуют — самураи потопят.
И действительно, японские броненосцы появились у Циндао, требуя интернирования «покупок Коджона», но к немыслимому изумлению самураев кораблей там не оказалось, вообще никаких — ни германских, ни корейских. Первые в числе девяти вымпелов ушли в плавание в Желтое море, вторые отрядом из трех больших единиц, отправились в обратное плавание в Шанхай, где якобы интернируются.
Вот на этом и строился план вице-адмирала Шпее — все германские корабли имели характерные силуэты, особенно бронирование «горкой» в центральной части. Отличие только в трубах — все в три трубы («Роон» и «Йорк» в четыре). А вот «прибывшие» несли по две трубы, но долго ли поставить третью между ними, насквозь фальшивую, особенно когда эти хитрые приспособления специально разрабатывались. Так что к Вей-Хай-Вею отправилась эскадра, в которую включили три «преображенных» корабля, а три настоящих представителя кайзерлихмарине постарались затеряться на морских просторах, чтобы потом в условленное время присоединится к эскадре Шпее, причем снова фланировать перед английской базой.
— Провернули кунштюк, англичане так и не осознали, как их обманули. А японцы, если прознают, волосы рвать будут, — Степан Осипович рассмеялся, вспомнив, с каким удивлением дозор из двух русских крейсеров перехватил германские броненосцы, которые уже шли без фальшивых труб. Немцы до сих пор старались молчать о своей хитрости, заявив, что «корейские» корабли сами, без их помощи, «темной ночью» прошли все Желтое море, от начала до конца. И ведь никто не придерется к такому заявлению, ведь в нем правда, ведь прошли как то…
— Степан Осипович, противостоять японцам на равных может только 1-я дивизия из шести «бородинцев». Но она у нас одна, поэтому будет лучше, если у нас их будет две, с общим максимальным ходом в 17–18 узлов. Предлагаю три «бородинца» передать в состав 3-й дивизии, к трем оставшимся в ней «пересветам». А к трем кораблям 1-й дивизии, включая «Цесаревича», добавить три «виттельсбаха», уже под нашими названиями, прежними — государь повелел их оставить в память погибших броненосцев. Получим две однородных дивизии, не уступающих японцам в скорости, и имеющих равный бортовой залп из дюжины 305 и 240 мм пушек, и девяти 203 мм орудий. Германские броненосцы хорошо забронированы, они выдержат большое число попаданий, но слабость их артиллерии слишком очевидна, как и у наших «пересветов». Недавнее сражение показало, что без поддержки двенадцатидюймовых орудий, «второклассные» броненосцы не способны ни выстоять в бою, ни нанести противнику должный ущерб. Их нужно перераспределить по дивизиям, исходя из тактических соображений.
Вице-адмирал Молас положил на стол несколько бумаг, исписанных и со схемами — начальник штаба привык с дотошностью относиться к разработке планов. И продолжил доклад:
— Потребуется три недели, чтобы отработать совместное маневрирование и провести учебные стрельбы, благо на каждом новом броненосце полторы сотни немцев, не находящихся на действительной службе, и связанных контрактом — их участие в боях вполне допустимо.
— Возьмем «охотниками» на флот, раз «корейцы» нам союзники. Наши нижние чины, и тем паче офицеры, быстро найдут с ними общий язык. Немцы хорошо знают свои броненосцы, так что команда освоит их быстро. Вы правы — трех недель вполне хватит. Адмирал Матусевич сам заинтересован в этом — ему же с ними воевать.
— А вот 2-ю эскадру возглавит вице-адмирал Щенснович — «Ретвизан» и «Три Святителя» под его началом были раньше. Оба будут сражаться вместе с «императорами». «Полтава» и «Ростислав» по окончании ремонта составят третью пару, или бригаду. Если успеем закончить перевооружение «Полтавы», убрав с нее американские и поставив вместо них германские орудия, то общий залп дивизии будет гораздо мощнее — двенадцать 305 мм и шестнадцать 240 мм орудий, это с учетом перевооруженных «императоров», на которые поставили по шесть орудий. А вот «Ретвизан» и «Три святителя» следует довооружить парой снятых 210 мм орудий на каждый борт, их можно установить вместо «верхних» казематов — вот расчеты, Степан Осипович. Подобное перевооружение произведено по примеру черноморского «Потемкина», и вполне осуществимо в короткие сроки. Все равно раньше шести недель дивизия не будет способна к бою.
— Хорошо, пусть поспешают, нам сейчас каждая пушка крупного калибра важна, «сацумы» просто снарядами засыпают. А наши шестидюймовые пушки практически бесполезны, их нужно было давно заменить, только денег как всегда не хватало. Ладно, пусть так — но командование над 1-й дивизией примет великий князь Александр Михайлович, только при ней я буду флагманом на «Цесаревиче», а Матусевич возьмет на себя 3-ю дивизию — там половина его броненосцев с «Князем Суворовым». Так будет лучше, пусть теперь будет под нашим присмотром.