Губы Летти были куда слаще, чем он представлял, и сводили с ума похлеще магии.
Глава 7
Мирт любил просыпаться рано. Привычка появилась с детства, когда в мамину лавку с ароматными притирками и душистым мылом с самого утра набивалась очередь из галдящих кумушек. Тут уж не до занятий, даже если не нужно помогать маме – а от помощи она никогда не отказывалась. Так что рассветные тихие часы стали для него настоящей отдушиной.
Правда, сегодня оторвать голову от подушки оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Можно было бы свалить всё на жуткое похмелье, после которого ничего не помнишь, но… события вечера и ночи врезались в память четко, даром что на него действовал стимулятор. Да и сложно делать вид, что ничего не случилось, когда под боком лежит лисица, не позаботившаяся прикрыться хоть чем-нибудь.
Взгляд невольно скользнул по красивой пышной груди, животу, бедрам. Мирт старался быть аккуратным и не оставлять на ее теле отметин, но губы помнили, как приятно было целовать каждый дюйм кожи. Летти открывалась доверчиво, искренне, не боясь, что ей могут навредить и не стесняясь собственных желаний.
Его лисица. Он невольно улыбнулся, потянувшись к ней, чтобы убрать с лица спутанные волосы, и замер, не притронувшись. А его ли? Он слышал ее взволнованные слова в склепе, почти признание, но до сих пор не мог поверить. Что, если тогда и сейчас она просто помогла ему, отдала долг, как в свое время он принял на себя часть проклятия? Некроманты очень трепетно относились к подобным вещам, и Мирт прекрасно понимал, что Летти переживает из-за их связки куда сильнее, чем он. Вдруг он выдал желаемое за действительное?
Девушка пошевелилась, а уголки губ приподнялись в лукавой улыбке.
– Ты так пристально смотришь, что впору краснеть, – промурлыкала она, не открывая глаз, и потянулась всем телом, одной рукой продолжая его обнимать.
Пусть стимулятор и перестал действовать, но вспыхнувшее от близости желание Мирт при всей силе воли не смог бы скрыть.
Он судорожно вздохнул и отстранился, и желтые глаза тут же распахнулись. Лукавство никуда не делось, но спросила Летти вполне серьезно:
– Как ты?
– Лучше.
Он и правда чувствовал себя неплохо. Никаких пятен перед глазами или сжигающего заживо жара. Если бы не глухая неуверенность внутри, всё было бы прекрасно. Но спросить, почему Летти осталась с ним этой ночью, оказалось непросто.
Мирт сел, глядя на нее сверху вниз.
– Послушай, вчера…
– Думаю, я должна извиниться, – прервала его подруга, тоже садясь на смятой постели. Вроде как настраивалась на деловой разговор, но Мирту все-таки пришлось набросить покрывало на бедра. Отвести взгляд от лисицы он не смог.
– Извиниться за что? – разом осипшим голосом спросил он, разглядывая две родинки под ее ключицами и обещая себе, что не станет опускать взгляд ниже. Сдерживать обещание получалось так себе.
– Я бессовестно воспользовалась твоим состоянием. – Летти повела плечами, приковывая внимание отнюдь не к родинкам. – Надо было вырубить тебя и приготовить антидот, а я вместо этого позволила эмоциям взять верх и насладилась моментом. Если ты не захочешь больше меня видеть, я пойму. Соберу вещи, заберу кота. Я же могу забрать Тьмушку?
– Издеваешься? – на всякий случай уточнил Мирт.
Вроде бы голос Летти звучал виновато и встревоженно, но как-то неискренне, да и хвост подрагивал, выдавая скорее недовольство, чем сожаление.
– Издеваюсь, – покладисто согласилась она и обвила хвостом бедра. – Но разве ты не хотел извиниться за случившееся? Я просто тебя опередила.
И снова этот открытый взгляд, который обезоруживал и лишал его контраргументов. Она всегда поступала так, как считала нужным. И не имела привычки жалеть о содеянном.
– Значит, всё в порядке? – осторожно уточнил некромант, протягивая руку. Их пальцы соприкоснулись – теперь этот жест выглядел еще интимнее, чем раньше. А затем Мирт сжал ее ладонь и потянул Летти на себя. – Всё
точно
в порядке? Ты… не жалеешь? – настойчиво повторил он вопрос.
Лисица закатила глаза.
– Ни капли не жалею. Только не сдавливай так сильно, – рассмеялась она, упершись второй рукой ему в грудь. И вроде бы удерживала на расстоянии, но легонько поглаживала подушечками пальцев.
Накатило облегчение. Такое сильное, что полуэльф сам не понял, что сжал ее еще сильнее, и только настойчивое царапанье коготков по груди вернуло ему чуточку здравого смысла.
– Прости, – он все-таки извинился, но разжимать объятия не спешил, лишь ослабил. Провел рукой по спине до хвоста. И не удержался, прихватил губами кончик уха, маячившего у самого носа. Настал черед Летти рвано вздыхать, и этот вздох снес все поставленные себе запреты. – Вчера я не слишком переусердствовал?
Губы спустились к шее, целуя мягко, но настойчиво. Если она оттолкнет его, Мирт отпустит. Но он был твердо уверен, что не оттолкнет.