— Хорошо, что вернулся, — поддержал юношу Джордж (которого тот сразу и не узнал без бороды и бакенбардов), — Эндрю, сколько можем выдать Джимми на руки?
— Эдрю? — удивился наш третий друг (из-за которого в кармане тает плавленый сырок, судя по песне), — а как это?
— Перед тобой Эндрю Изборски, внебрачный сын русского кназа. Можешь хоть сэром называть, хоть его светлостью…
— …Хоть просто Эндрю, — подхватил я, — пойми, братишка, времена Бабунов и Морталов позади остались. Теперь нам придётся поддерживать имидж молодых предпринимателей. Кстати, завтра утром выезжаем дилижансом.
Слава богу, что отъезд пришёлся на будний день, поэтому и билет удалось купить для Джима. Оружие у него и так с собой, а его коня продали прямо на станции. А так как почта рядом, то заставили отправить телеграмму своим: «Я с партнёрами еду в Сан-Франциско, подробности сообщу письмом. Ваш Джеймс». Всё по-взрослому, а иначе никак. Десять штук, от которых он когда-то гордо отказался, мы ему не вернули, но долю в товариществе определили. Заодно, добавили к плате за коня ещё двести баксов, чтобы у парня деньги на кармане были на мелкие расходы.
Наш дилижанс достаточно большой, поэтому ещё пятеро пассажиров составили нам компанию. Муж, жена и трое повзрослевших сыновей, да ещё и квакеры. Я мало что об этой секте знаю, вроде пацифисты, но наши вооружены не святыми писаниями, а вполне добротными винчестерами. Надеюсь, что не будут промывать нам мозги в пути нотациями и наставлениями.
Впрочем сложилась вполне обычная светская беседа. Оказывается наши попутчики тоже едут во Фриско, где формируется новая «семья». Нет, они не мормоны и многоженства не приемлют. Но легче существовать эдакими колониями, чтобы поддерживать моральный комфорт внутри социума.
— Мы живём простой жизнью и избегаем роскоши и излишеств.
— Разумный подход, мистер Вайден. Но иногда можно свою же работу облегчить, например, приобретя в коммуну паровую машину.
— Конечно, мистер Изборски, но такое устройство дорого стоит, а наши хозяйства не дают столь выского дохода.
Кажется нащупал тему…
— А вы не пробовали тяжёлым трудом добывать что-нибудь ценное. То, что можно продать и закупить механизмы и машины для собственных хозяйств. Понимаю, что это будет тяжёлым испытанием, но зато появится возможность помочь другим.
— А что вы имеет в виду под тяжёлым трудом?
— Простой пример. Я собираюсь организовать группу людей, которые отправятся добывать золото там, где очень холодно и никакие злаки не растут. Труд тяжкий, безусловно, зато это золото можно продать и заработать денег на те же паровые машины или иные механизмы, облегчающие труд людей.
Квакер задумался, так как под таким углом он никогда не смотрел на «приманку Маммоны». Они просто отрицают роскошь, а представить золото лишь как вспомогательный инструмент именно Вайденам в голову не приходило.
— Правда, есть ещё одна проблема, но уже морального плана, — добиваю, то есть, добавляю жути, — золото может развратить человека. Нужно иметь строгий нравственный стержень, чтобы не поддаться искушению и не использовать его для личных благ.
— Думаю, мистер Изборски, что у наших братьев и друзей есть такой стержень. А как у вас?
— Мне легче, я не стремлюсь к роскоши. Деньги меня интересуют лишь, как вспомогательное средство для реализации своих проектов. Например, я хочу в будущем создать предприятие, где работники будут получать хорошее жалованье, работать не более восьми часов в день и не более пяти дней в неделю. А я, пользуясь своими капиталами, начну хорошим работникам строить жильё за свой счёт и обеспечивать им бесплатную медицинскую помощь. Конечно, всему человечеству я не способен помочь, но хотя бы сотне-другой хочу создать условия для жизни по справедливости и по трудовой отдаче с их стороны.
Такое впечатление, что это я квакер, призывающий к равноправию, ха-ха. Даже сыновья почтенного джентльмена заинтересовались подходом.
— Но как же так, неужели есть на Земле место, где золото ещё не найдено до сих пор?
— В том-то и дело, что в слишком засушливом климате, как и в чересчур холодном и малопригодном к обитанию оно не разведано. Там практически нет жителей и некому его изыскать.
Собеседник задумался, иногда погладывая на сыновей и чего-то шурупля в голове шариками и роликами. Видимо перебирает все «про» и «контра», чтобы достойно обосновать в чём я неправ. Однако его слова меня удивили, так как не ожидал их услышать.
— А по какому принципу вы отбираете людей в свою экспедицию? И много ли их вам нужно? Есть ли религиозные ограничения?
Эгей, не гони лошадей. Это что за выведывание моих секретов на ходу? Может и место конкретное назвать прикажете? Так я не лох и никому не скажу, где на Аляске золота полным-полно пока. И про Клондайк не упомяну ни в коем случае, даже само название, я вам не простодыра.
— Ограничения есть. Мне нужны те, кто хочет хорошо заработать, а не случайно на удачу разбогатеть. Предполагаю примерно сотню сотрудников без ограничений в религиозных взглядах и желательно непьющих. Потом, когда вернутся по домам после исполнения контракта, пусть хоть на головах ходят.
Мистер Вайден всё больше изумлялся пока я выкладывал ему пошаговый бизнес-план. Видимо он никогда с такими, как я, не сталкивался. Нормальные люди, особенно манагеры двадцать первого века, стремятся припахать других за копейки. А когда появляется возможность обвести других вокруг пальца, аж рады-радёшеньки самому факту кидалова. Здесь же бизнес-программа учитывает интересы других.
В полдень мы остановились не только на обед, но дали лошадкам отдохнуть, напиться и похрямкать вкусную травку. Через час двинулись дальше пока за одним из поворотов возница не остановил дилижанс. Причём резко и сразу нас предупредил.
— Ранчо и почтовую станцию атакуют.
— Всем разобрать позиции, — я автоматически раскомандовался, — дилижанс отведите за холм, а мы с Джорджем начнём отстрел бандитов из наших «шарпсов», дистанция позволяет. Когда часть разбойников побежит к нам, подключитесь, стреляя из винчестеров. Мадам, вам лучше укрыться на время.
— Гы, — или нечто подобное всхрюкнула возрастная квакерша, достала откуда-то свой винчестер и, подобрав юбки, пристроилась за одним из пригорков.