— Ходит гарбуз по огороду, ищет своего рода: а живы ли, здоровы ли все родичи гарбузовы?
В хате Очеретных недавно пообедали, прибрали и помыли посуду и теперь, видно, отдыхали.
Галя сидела на лежанке с маленькой Надийкой на коленях — читала ей книжку с цветными картинками. На домотканом половике посреди комнаты возился со старыми, заржавевшими коньками Грицько.
Максимова шутка понравилась мальчику. Всегда серьезный Грицько, взглянув на Максима, улыбнулся.
Галя улыбнулась тоже.
И только курносенькая, толстощекая Надийка была явно недовольна появлением незнакомого человека, который стал нежданно-негаданно на пороге и перебил рассказ про Ивасика Телесика на самом интересном месте.
Максим подошел к Грицьку, взял в руки конек и с непритворным интересом оглядел его со всех сторон.
— Снегурки? — как равный равного спросил гость мальчика.
— Угу, — дружелюбно глядя на Максима, ответил Грицько.
Он знал, что это сын паровозного машиниста Зализного, студент, который держит в городе мастерскую. Так что особых причин для восхищения у мальчика не имелось. Но было что-то в Максиме такое, что вызывало к нему симпатию всех мальчишек-подростков.
продекламировал Максим.
И то, что он сказал именно эти давно знакомые слова, мальчику тоже почему-то понравилось.
— Так, так… — вздохнул Максим. — Тебя вроде Грицьком зовут?
— Грицьком.
— Ясно… На лед в этом году не выходил?
— Нет еще.
— А хорошо ходишь? В прорубь не заносило?
— Ог-го! — только и протянул мальчик.
— Я, брат, тут когда-то самым лучшим бегуном был, — с откровенной завистью сказал Максим, возвращая конек. — А теперь вот… калика перехожий. Гнаться будут — далеко не убежишь. Вот с той стороны прошел, так уже и отдохнуть надо, если позволите… Ну, так позволите отдохнуть или прогоните?
— Ага… — только и смог выдавить на это совсем очарованный Грицько.
— Чудесно! Ну, а теперь, коли так, есть к тебе у меня одна просьба… Тут у вас, если на улицу выйти, всю дорогу до самой станции видать. Так ведь?
— Так, — насторожился мальчик.
— И к речке тоже? И на Выселки, на ту сторону, — до самого Горба?
— Ну и что? — почти шепотом, чувствуя, что за этими словами скрывается что-то таинственное, спросил Грицько.
— Да вот попросить тебя хочу… Ты на улице не погуляешь немножко, пока я малость передохну? Ну, а если кого подозрительного заметишь — полицаев там или еще кого… Ты ж хлопец разумный, сам понимаешь… Так дай знать. Ладно?
Он еще спрашивает! И то ладно, что Грицько сразу как был, раздетый, не кинулся во всю мочь к дверям, вовремя вспомнил в последнюю минуту, что есть тут еще и Галя. Он вопросительно глянул на нее, поймал в ее взгляде: «Да, иди… Так надо!» — и сразу же начал одеваться.
На вопросительный взгляд встревоженной Гали, когда Грицько уже выбежал из хаты, Максим снова ответил шуткой:
— Ну вот… теперь, если ты и вправду не боишься Сторожукова щенка… Ведь не боишься?
И в ответ на улыбку продолжал, как о чем-то самом обычном:
— Тут, понимаешь, утром одного из наших арестовали… ты его знаешь, наверное, — Заброду Леню. Конечно, может, и случайно. Но… лучше быть готовым ко всему… Ты мне вот что скажи: у тебя здесь родственники какие-нибудь или хоть друзья хорошие, если переждать надо будет или укрыться, есть поблизости?