— Нет, Савка, ты подумай: будешь говорить или нет? Не до утра же нам с тобой тут сидеть. И плакать дело не мужское. Да и… есть же у вас такая поговорка — Москва слезам не верит.
— Да если бы я знал, про что говорить-то…
— Ну, например, про «Молнию».
Савка только тяжело вздохнул.
— Или про тех, кто тебе дал листовку…
Савка пожал плечами.
— И чего это тебя именно к ней понесло, к Варьке? Варька у вас кто, связная или тоже листовки распространяет? Или, может, вы ей какое особое задание дали и с этим коменданту Мутцу подсунули? Ну! Говори! Про Варьку!
От этих вопросов у Савки и вправду голова пошла кругом, и он только глаза вытаращил. Так, молча, с раскрытым ртом, и сидел.
— Ну что же, Савка, выходит, ты еще но готов к ответу?
Форст стукнул перстнем о графин. Сразу же за спиной у Савки скрипнули двери, и, словно два архангела, возникли сзади Гуго и Дуська.
— Ну, деточка, ну, птенчик… — склонилось над Савкой в соседней комнате искаженное лицо Хампеля.
И Савка, не помня себя, дико, беспамятно заверещал на какой-то неслыханно высокой, безумной ноте. Нестерпимо острая боль привела его в чувство, и Савка, весь в поту, как в росе, жалобно глотнул воздух и по-детски умоляюще забормотал:
— Не надо, не хочу… Скажу, все скажу. Что хотите, скажу!
Но сказать хоть что-нибудь Савка действительно не мог.
С короткими перерывами Гуго и Дуська пытали Савку до самого утра. Савка снова терял сознание, но теперь Гуго ловко и быстро, со знанием дела приводил его в чувство, и все начиналось сначала.
Наконец бесконечно повторяющиеся допросы, истошные Савкины крики, хрипение и стоны, бледное, будто высосанное Дуськино лицо и мертвенная усмешка Гуго — все это до смерти надоело Форсту.
Стоя над распростертым на цементном полу, мокрым с головы до пят, бесчувственным Савкой, Форст убедился: ни в чем таком, что связано с «Молнией», Савка действительно не замешан. Если бы Савка знал что-нибудь и что-то делал, он давно бы уже тут рассказал. И все же с ним еще не покончено. Если взяться за него с другого конца, из этого ничтожества можно еще, наверно, кое-что выудить…
28
Дав отдохнуть себе и Савке часа два, Форст снова начал допрос. Обвисший, обмякший Савка едва держался на стуле. Где-то там позади, за спиной у него, стояли Дуська и Веселый Гуго.
Форст сидел на своем месте за столом. Он долго сосредоточенно и серьезно разглядывал Савку, будто в первый раз увидел его. Казалось, что-то даже участливое светилось в его взгляде.
И Савка ловил этот взгляд «Павиль Ивановитша» с собачьей преданностью, словно это была единственная теперь сила, которая могла защитить его, отвести все страшное, ужасное, что притаилось там, за спиной. Сознание у Савки совсем померкло. Остался один только страх перед теми, кто сзади, и готовность все, все сделать — хоть сапоги лизать тому, кто был сейчас перед ним, кто сам ни разу еще его не ударил и от кого зависело все.
Форст разжал губы и как-то вяло, гадливо усмехнулся.
— Ну, знаешь, Савка… Даже смотреть на тебя неловко. Какой-то ты… ну, как дитя малое. Вижу, без моей помощи тебе из этого дела не выкрутиться. Хочешь, я тебе помогу.
— Хо-очу, — всем существом своим потянулся к нему Савка.
— Вот и хорошо! Тогда давай вместе будем припоминать весь тот день: где ты ночевал, когда встал, что делал, где был, с кем встречался? Когда именно обнаружил листовку? С кем встречался из тех, кого можешь вспомнить и опознать? Кого подозреваешь?.. Ну, будешь говорить?
— Буд-д-д-у, — протянул Савка, чувствуя за спиной усмешку Гуго.
И они действительно проследили весь тот день, минута за минутой и шаг за шагом, припоминая все самые незначительные подробности, все мельчайшие детали. «Припоминал» и делал из этого выводы больше Форст. Но Савка усердно прислушивался к его соображениям и старался как можно точнее отвечать на вопросы.
Больше всего Форста заинтересовал эпизод с выгрузкой зеленых ящиков.
— А сколько там было народу? — спросил Форст.
Савка заколебался. Но тут из-за спины отозвался Веселый Гуго. Он сам сгонял грузчиков к вагону, и, если он не ошибается, их было двенадцать.