Его руки на мне… и во мне… Это сумасшествие. Это самый сладкий яд. Его хочется ещё и ещё.
Я не знала раньше, что мне могут сниться такие сны. Но сегодняшний сон особенный.
Наверное, потому что он у нас — один на двоих.
Жгучее, запретное удовольствие. Мы не должны и не можем — и как же хорошо, что это всё происходит не наяву…
Потому что нам нельзя…
Нельзя…
Нельзя…
Нельзя…
Боже.
Когда я возвращаюсь с того света, где моя душа была вырвана из тела и какое-то время мы совершенно точно существовали с ней раздельно… первое, что вижу, это лицо Бастиана.
Последняя догорающая свеча даёт совсем мало света. Но достаточно, чтобы видеть, с какой нежностью он смотрит не меня. Бережно оправляет подол моей ночной сорочки. Перехватывает поудобнее обеими руками за талию и прижимает меня крепче к себе.
Он остался полностью одетым. Наверное, чтобы не сорваться и не взять во сне то, что моё тело так доверчиво предлагало. Но сам утолил все его невысказанные желания.
Я тихо выдохнула. Подняла руку и осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки.
Значит, вот он, мой сон. Во плоти. Снова моя магия выкинула шутку и переместила меня сама туда, куда тянулось сердце. Прямиком в постель к моему мужчине.
А он не разбудил.
Вот же… Убить мало.
Чёрные глаза любуются моим лицом. Мои щёки горят, с приоткрытых губ всё ещё срывается неровное дыхание — как отголоски того, что я испытала.
— Ну давай, Мэг! Выноси мне свой смертный приговор. Что, теперь точно уйдёшь насовсем? — спрашивает для проформы, а в чёрных глазах мерцают лукавые огни.
Знает, зараза, что нет.
— Спать хочу, — бормочу с показным недовольством и утыкаюсь ему в грудь лицом. На самом деле мне хочется зацеловать его с головы до ног, вот только ужасно лень. Ни рукой ни ногой не могу пошевелить. Мучившая меня тяжесть в теле сменилась расплавленной негой. Хоть мурлыкай. Устраиваюсь поудобнее в его руках, прижимаюсь всем телом. И пусть только попробует, идиот, снова грабли свои распускать!
Придётся же в таком случае забывать и об оставшихся принципах тоже.
Бастиан целует меня в макушку. С довольным ворчанием прижимает к себе ещё ближе, хотя казалось, что ближе уже невозможно. Накрывает нас двоих одним своим тощим шерстяным одеялом. Знал бы братишка, что под ним придётся страдать моему нежному телу, может, и раскошелился бы на одеялко получше.
Боги, хорошо-то как!
— Смотри, утром снова стражу не проспи, — пыхтит мне в волосы, отплевывая попавший в рот локон. Щекотно. Оказывается, он и таким бывает, мой Бастиан — уютным…
— Сам не проспи! — возражаю по привычке, а сама уже уплываю обратно в глубокий спокойный сон.
И правда! Я не помню, когда за всю свою жизнь спала настолько великолепно — как в этой убогой сырой камере на прохудившемся соломенном матрасе.
Глава 12. Мэг
Тихо-тихо на кошачьих лапах подкрадывается коварный рассвет. Я просыпаюсь незадолго до. Мой внутренний будильник ощущает его через гигантскую толщу холодного камня, что отделяет нас от солнца. Но я знаю, что где-то там уже розовеет краешек неба. Скоро зазвучат тяжёлые шаги вдоль по коридору за тяжёлой чёрной дверью. Потом зазвенят ключи в замке.
Я впервые настолько отчётливо представила, как будет проходить день Бастиана. Как у зверя в зверинце — в клетке на обозрении у скучающего стражника.
А он всё спит, мой Бастиан.