И когда чужого запаха кожи становится слишком много, когда чужие губы почти уже касаются моих… я отворачиваюсь, и они замирают в миллиметре от моей кожи, так, что я ощущаю на щеке его прерывистое дыхание.
— Так, значит.
— Прости. Я…
— Не объясняй ничего. Ты не обязана, — говорит сухо и отстраняется. А мне становится больно за него почему-то. И хочется, хочется объяснить — но он не желает слушать.
— Замёрзла? Пойдём отсюда.
Отворачивается, и я не вижу больше его лица. Только широкую спину в белом свитере.
Я медлю с ответом и не иду за ним, когда он делает шаг прочь, не глядя на меня.
Наверное, правильно было бы составить Алану компанию, чтобы он не шёл домой один. Но почему-то это не кажется верным решением.
— Пожалуй, мне лучше уйти прямо сейчас. Спасибо за помощь.
Он ничего не отвечает и не оборачивается.
У меня перед глазами так и стоит его напряжённая спина, когда я начинаю перемещаться, и мир постепенно растворяется и теряет очертания.
Лежа в постели, окутанная ароматом засохших роз, я смотрю в потолок и долго не могу уснуть.
Ну что же тебе ещё надо, дурочка Мэг? Вот же — замечательный! Красивый, весёлый, чуткий, терпеливый. Блинчики готовит как бог. Любая девушка была бы счастлива, если бы он обратил на нее внимание.
Почему же я не счастлива?
Почему моё глупое тело ведёт себя так, будто…
Будто у него уже есть хозяин. И поэтому никому больше нельзя даже приближаться.
В эту ночь ломка накрывает особенно сильно. Мне хочется к Бастиану — до боли в костях.
Мечусь по кровати, сбиваю простыни в беспорядочный влажный ком.
Засыпаю без сил только перед самым рассветом. В слезах.
9.14
Пробуждение было тяжёлым, как после долгого кошмара.
В голове туман, и не могу вспомнить, что же снилось. Но почему-то уверена, и там, в моём сне, был он. Мужчина, который никак не хочет покидать мою жизнь. Хотя я всё сделала, чтобы это случилось.
Но все мои мысли и мои сны по-прежнему принадлежат ему.
Сажусь на постели, обхватываю себя рукам. Знобит.
Интересно — а он думает обо мне? Вспоминает хоть иногда, или уже забыл?.. От этой мысли сердце сжимает болезненным спазмом, и я не понимаю, чего бы мне хотелось больше. Чтобы выбросил меня из головы, стёр наши недолгие ночи вместе, будто и не было их — или чтобы мучился так же, как я от невозможности быть рядом, говорить, касаться, ощущать запах кожи.
Но разве может такое быть? Ведь я же очень чётко и однозначно поняла, что ему от меня нужно только тело — а по телу так не страдают…
Снова боль в сердце. А я разве спрашивала? А я разве дала возможность что-то объяснить?
В памяти вновь возникает раненый вой, с которым Бастиан провожал моё исчезновение — и я понимаю, что уже ни в чём не уверена, и больше не чувствую той правоты и праведного негодования, с которыми уходила. Кажется, я окончательно запуталась.
Спускаю ноги с постели, нащупываю обувь.
Только теперь вяло вспоминаю, что вчера же меня чуть не поцеловал Алан. И чувствую себя ещё более виноватой перед ним. Хотя… я ведь не давала никаких надежд? Но от этого почему-то не легче. Наверное, с ним лучше не видеться. До тех самых пор, когда придет пора уходить в какое-нибудь другое Крыло…