— Я передам по рации, наши привезут, — кивнул тот.
— Проходите, товарищи, — я посторонилась, пропуская женщин.
Те торопливо прошли, Ивановна вальяжно, с злорадным достоинством, двинулась за ними.
— А вас я видеть у себя дома не рада, — сказала я и перегородила ей дорогу.
— Любовь Васильевна, именно от этой гражданки поступил сигнал. Мы теперь должны во всём разобраться, — пояснил сержантик.
— Ну, так разбирайтесь, я разве вам мешаю? — удивлённо пожала плечами я, — только почему вы свои разборки решили устроить у меня в квартире? Я ещё понимаю, что служба опеки из области желает выполнить свои полномочия, конечно же, в присутствии работников из гороно, и при вас. Вы — участковый. Я не спорю. Вы — оставайтесь. Смотрите. Спрашивайте. Но зачем же мне какой-то посторонний человек в доме?
— Я — соседка! — взвизгнула Ивановна.
Я проигнорировала её вопль, даже не посмотрела на неё, словно она пустое место.
— Скороход права, — игнорируя меня, сказала женщина в костюме участковому. — По закону если. Видимо, есть, что скрывать.
И она посмотрела на меня с таким видом, что сразу стало понятно, что бой мне предстоит нелёгкий.
— А я всё-таки считаю, что соседку нужно пригласить, — не согласилась вторая, сарделькоподобная, — если она врать будет, то соседка сразу выявит ложь.
Я мысленно усмехнулась, они ещё ни слова от меня не слышали, зато уже всё решили. Поэтому мне терять, в принципе, было нечего.
— Проходите на кухню, — сказала я и захлопнула перед лицом Ивановны дверь. — А с соседкой потом сверите показания. Я опасаюсь её в дом приглашать.
— Показывайте, где спят дети! — сквозь зубы велела женщина в костюме и, не разуваясь, прошла в коридор.
— Обувь мы снимаем при входе, — сообщила я ей в спину, — ходить в уличной обуви по квартире негигиенично. Думаю, у себя дома вы разуваетесь.
Та фыркнула и вернулась к двери. Повозившись с ремешками, она разулась. Остальные разулись сразу, без напоминания.
— Сюда, пожалуйста, — я махнула рукой на кухню, — чай будете?
— Мы бы хотели осмотреть… — начала женщина в костюме, но я её перебила:
— Вы всё осмотрите. Но в присутствии сотрудников гороно.
— Я сейчас передам, — покраснел сержантик и забормотал что-то в потрескивающую рацию.
— Вот и отлично, — я проследила, чтобы обе дамочки зашли на кухню и расселись за столом.
— Где ваши опекаемые дети? — строго спросила та, что в платье.
А вторая вытащила какие-то отпечатанные акты, листы, подшивки, разложила в каком-то, только ей известном порядке на столе, и принялась что-то торопливо писать.
— Анжелика в колледже. У них сегодня организационный день: получает книги в библиотеке и знакомится с куратором, — ответила я, — Ричард и Изабелла в деревне у моего отца. До первого сентября ещё три дня.
— А вы где работаете? — буркнула та, что в костюме, торопливо записывая что-то мелким неразборчивым почерком.
— Я работаю в нашем городском ЖЭКе, заместителем начальника отдела эксплуатации ВКХ.
— Что такое ВКХ? — уточнила дамочка.
— Водопроводно-канализационное хозяйство, — любезно пояснила я.
Та хмыкнула, нелицеприятно. И я не выдержала:
— Товарищи, давайте начистоту, пока из гороно не приехали, — сказала я, — у меня складывается впечатление, что вы уже всё для себя решили! Иначе я не могу для себя объяснить такую враждебность.