Чужестранец в землях загадок: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Моё тело — косяки и петли, моя воля — дверь, мои слова — ключ.

Первый среди стихий, похищенный у богов, древний друг человека.

Зародись из искры, высекаемой моим заклинанием.

И очисти землю от моих врагов!

В следующий миг Энгура окутал уже знакомый Оррику шар маслянистого огня. Хоть он и укрылся за саркофагом, вместе с Геси, которую он подхватил словно дёргающуюся тряпичную куклу, жар в замкнутом пространстве был таким, что на миг Оррику показалось, будто его волосы уже тлеют. По крайней мере, судорогиГеси немедленно прекратились.

— Это было обязательно? — вопросил он, когда рёв пламени улёгся, оставив лишь почерневший пол, несколько раскалившихся докрасна монет и обугленную массу, уже слабо напоминавшую человеческую фигуру. Там, где бушевало пламя, целым остался лишь древний бронзовый меч.

— Нет. — Мелам утёр крупные капли пота со лба. — Но разумно. Энгур был воплотителем, насколько я их различаю — древесного или бесовского облика, и тот, и другой могут дать способность распространять невидимый яд или оправляться от смертельных ран. А теперь ты мне ответь: как ты догадался, что Браслеты Повиновения у них с вывертом и господским является железный?

— Обязательно рассказывать прямо здесь и сейчас? — Оррик, тем временем, наскоро проверил состояние лежащей без сознания Геси. Она сломала себе пару зубов в тот момент, когда связь жизненных сил передала ей агонию господина и кожа её была слишком холодной на ощупь, но пульс оставался устойчивым. В общем, исцеляющее вино должно было справиться с последствиями.

— Да.

Прошлой ночью Оррик и Мелам, чтобы не быть подслушанными, переговаривались и строили планы с помощью заклинания Мелама, которое делало любой шёпот ясными и чёткими словами в ушах адресата, даже на большом расстоянии. Но сосредоточенный шёпот в пустоту сам по себе был подозрителен, так что говорили они только о самом насущном, оставив подробности на потом.

Оррик выпрямился и заговорил:

— Ну, было несколько намёков. Геси слишком резко меняла свои манеры. Энгур слишком берёг себя во время боя со стражем гробницы, вместо того, чтобы служить своей якобы госпоже живым щитом. И была ещё странность — Геси, во время нашей беседы наедине, выставила себя особой холодной и расчетливой. Когда речь идёт о жизни, смерти и великом могуществе, разве подобная женщина стала бы пренебрегать важными козырями? Нет, не стала бы. Когда она не попыталась ни очаровать меня, ни сыграть на сочувствии, я окончательно понял — что-то здесь не так.

Мелам огляделся вокруг, озвучивая свои мысли:

— Вышло, конечно, неплохо… «эликсир мудрости» в сосуде был, конечно, ядом… Всё как положено, дверь и за ней три испытания, страж, проверяющий боевое искусство, барьер, проверяющий волшебную силу, ложное сокровище, проверяющее самоконтроль, три испытания для отделения зерна от плевел. Геси знала про три испытания, наверняка догадалась, что лабиринт снаружи с его механическими ловушками не в счёт, но не знала, что по традиции той эпохи сама дверь тоже не в счёт, испытания начинаются за порогом… Или знала, но скрывала, а Энгур не догадался задать правильный вопрос. И всё же: какого дьявола ты так настаивал на плане, при котором Геси должна остаться в живых?

— Ответить несложно. Раз во всё это дело она была втянута не по своей воле, то она мне не враг, а, значит, несправедливо было бы её убивать, по крайней мере, пока есть выбор.

Оррик тут сказал правду, но далеко не всю правду. Человек, настолько благородный, что пытается спасти жизнь даже постороннему, уж точно не будет тыкать кинжалом в спину своего нанимателя. А значит, его не надо убивать, просто чтобы обезопасить себя от его алчности. Во всяком случае, Оррик надеялся на подобное умозаключение со стороны Мелама.

— А то, что она может оказаться в рабстве уже у меня, значит, не противоречит твоим идеям о справедливости и несправедливости?

— Вообще-то противоречит, — честно ответил Оррик. — Но, помнится, ты при нашей первой встрече спросил меня, как же гарантировать мою верность, а я ответил, что надёжнее всего будет её купить. Так как именно это ты и сделал, спешу заверить, что предательство нанимателя противоречит моим идеям о справедливости куда сильнее.

— Но, — добавил Оррик, чуть подумав и пригладив вымокшие от пота волосы. — Я думаю, что если твои амбиции и вправду так велики, как мне кажется, умнее будет не пользоваться браслетами. Не из расчёта на благодарность, а чтобы избежать репутации тирана, не гнушающегося никакими способами подчинения товарищей по чернокнижничеству. Зная тайну её позорного рабства, разумный человек сможет контролировать её безо всякой чёрной магии.

— Там видно будет, — ответил Мелам, также чуть подумав.

*****

В число естественных и сверхъестественных талантов Оррика входило умение в совершенстве притворяться спящим, даже изменяя ритм дыхания соответствующим образом. Приходилось, конечно, считаться, с тем, что он такой может быть не один. Поэтому Оррик ждал практически до первой зари, прежде чем выскользнуть из шатра. Но Мелам, измотанный произошедшим, похоже и вправду крепко спал. Один из слуг заметил Оррика, но не решился спрашивать, куда он собрался в такую рань и с чего седлает двух лошадей. В конце концов, Оррик уже успел приучить маленький лагерь к своим выездам на проверку постов в самое неожиданное время.

А у орков он успел в общих чертах узнать про дорогу через горы и дальше на восток. Конечно, на этой дороге ждали опасности, но не такие, чтобы испугать опытного дваждырождённого. Того, что Мелам решит догнать его и спросить, а с чего это он уехал не попрощавшись, Оррик, отобрав лучших лошадей и имея несколько часов форы, не опасался. Не требовалось самому быть чародеем, чтобы знать — чары низких кругов конечно могли сильно помочь в дальней дороге, позволяя левитировать, ползать по отвесным скалам и вроде бы даже проходить сквозь предметы, но ниже ступени Зрелости не существовало ничего, что позволило бы обогнать искусного наездника с заводной лошадью на длинной дистанции. Разве что косвенно, придав, допустим, сверхъестественной выносливости собственной лошади — однако Мелам, похоже, слишком любил впечатляющие демонстрации магической силы и подчинение основополагающих элементов мироздания своей воле, чтобы интересоваться столь непрямыми подходами.

Да и вообще, Оррик особо не ожидал погони. Он, пожалуй, поставил бы два против одного, что Мелам честно отдаст ему обещанную награду и отпустит на все четыре стороны, а не попытается заставить его навеки молчать об увиденном. Вот только играть на такие шансы, ставя собственную жизнь против денег, именно сейчас у Оррика не было желания. Конечно, ему уже приходилось рисковать головой, ради намного меньших сумм. И ещё придётся. Но омерзение, вызываемое Ваану и его обитателями, даже Меламом, было слишком сильным. И, в конце концов, разве не отправился он в своё обещавшее быть очень и очень долгим путешествие во исполнение обетов, принесённых перед лицом Восьми Небесных Богов? Как-то неуместно было во время такого предприятия лишний раз подставляться под возможный удар лишь ради золота чернокнижников, даже если бы оно не опровергало поговорку про непахнущие деньги.

Теперь, когда его ум вновь обратился к конечной цели путешествия, Оррик припомнил слова Мелама:

«…и достигли величия, неслыханного с тех пор, как выпала из мира Страна Снизошедших Звёзд…»

Страна Снизошедших Звёзд… «Выпала из мира…» Не было ли это другим названием Страны Семи Звёзд, куда держал путь Оррик? Почти наверняка было, учитывая упоминание её участи. Значит, она не просто существовала, но и располагалась не так уж невообразимо далеко, если в Ваану кто-то ещё помнил о ней. Признаться, к Оррику порой подкрадывались сомнения относительно его путешествия. Действительно ли Небесные Боги послали его в Страну Семи Звёзд? Всё-таки, у них, даже у милосердной Всепомощницы и благосклонной к искателям приключений Многоликой, были, наверное, дела получше, чем придумывать искупительные испытания кому-то вроде него, Оррика. А вот епископ, сообщивший Оррику их волю, более известный хитроумием, чем благочестием, более политик, чем друг, вполне мог отослать Оррика в путешествие, из которого не будет возврата, якобы по высшей воле, решив, что личный грех он как-нибудь отмолит, если тот совершён для предполагаемого блага всей страны…

Солнце показалось за горами, расцветив алым и золотым снежные вершины хребта, поднимающегося на востоке. Казалось, стоило лишь сделать шаг за пределы владений проклятого города чернокнижников, как пейзаж тотчас стал менее унылым. Оррик улыбнулся собственным мыслям, подгоняя коня. Цель его путешествия была, как видно, реальна. Старый друг его не предал. И он оставил позади мерзейший город на своей памяти, сохранив жизнь, разум и честь. С чего бы ему было не улыбаться?