— Значится так, Артист… Ото — твой железный конь. Вишь? Вон стоит. Да ты дывысь, какой надежный. Як любовь к партии, тока крепче.
Парень в грязно-белой кепке, которая съехала у него на одно ухо, отчего казалось, будто головной убор вот-вот свалится с кудрявой башки, заржал на всю округу, словно заправский племенной рысак. Фонтанируя счастьем, причина которого лично мне была не до конца ясна, он махнул рукой в сторону автомобиля, стоявшего посреди двора.
Сам двор относился к территории старых производственных гаражей, поэтому, кроме автомобиля, честно говоря, какого говна там только не имелось. Я вроде не дурак и в состоянии отличить на хрен никому не нужный хлам от полноценной машины. Однако шутник, гогочущий как умалишенный, похоже, сомневался в моих умственных способностях. Иначе зачем он меня носом в автомобиль тычет?
Или старые гаражи относились ко двору… Неважно. Главное, что вокруг лежали железяки всевозможных размеров, непонятные запчасти, происхождение и назначение которых сложно было определить, и даже старая, дырявая лодка. В этой лодке на скамеечках сидели двое парней, друг напротив друга, и рубились в карты. Оба они были одеты в полосатые майки-тельняшки и свободные штаны. Лица у данных граждан выглядели уже привычно. Хитрожопые лица, характерные. Прямо на лбу у каждого было написано — «тюрьма мне мать родная». Я за все время пребывания в роли капитана Волкова, уже приноровился определять местный криминалитет. Так вот эти двое точно относились именно к нему. К местному криминалитету.
Компанию им составлял еще один мужичок, чуть постарше. Если «морячкам» я скорее дал бы около двадцати пяти, то мужичок смотрелся ближе к сорока. В отличие от двух «коллег», этот товарищ напялил на себя пиджак, почему-то на голое тело, и классические брюки от костюма, которым место на заднице солиста симфонического оркестра, а никак не в прикиде налетчика.
Да и вообще, по такой жаре очень странный выбор. Особенно — пиджак. Во-первых, он категорически не подходил брюкам, потому что был ярко лимонного цвета. К тому же — клетчатый. Будто его с клоуновского плеча стянули, честное слово. Но это ладно, это простительно. Думаю, ни один гражданин из данной троицы понятия не имеет о том, что с чем сочетается, а что нет.
Во-вторых этот пиджак явно сшили из очень плотной ткани. Мужику очевидно было неимоверно в нем жарко. Он периодически снимал кепку, ею же вытирал лоб, обмахивался пару раз, и снова напяливал ее обратно. Все эти манипуляции не особо, конечно, помогали. По моим ощущениям градус на улице перевалил за тридцать.
Я заметил, кстати, шляпы и кепки здесь — обязательный атрибут мужского образа. И дело даже не в палящем солнце. Такое чувство, что для местных головные уборы — как трусы для нормального человека. Вроде можно и не надевать, но будет точно не по себе.
Сидел мужик на ржавом ведре, перевернутом вверх дном, широко расставив ноги. Между колен у него стояла консервная банка, полная бычков. Просто в лодку он если и мог поместиться, то только рядом с одним из парней, плечо к плечу. А играли они, как я понял по громким, матерным фразам, в «очко». Тут на расстояние вытянутой руки лучше никого не подпускать.
Честно говоря, снова испытал небольшое разочарование, когда Соня привела меня в это место. Ну, не так я представлял себе злачные места обитания криминальных элементов, которые держат в страхе половину города. Не использую словосочетание, весь город, потому как вторая его часть, собственно говоря, и есть те самые криминальные элементы. Чего уж им бояться? Впрочем, я вообще никак не представлял злачные места и с огромным желанием избежал бы своего присутствия здесь. Но… Вышло, что вышло… В любом случае, ждал чего-то более атмосферного.
Хотя, надо признать, злачные места меня, походу, тоже не представляли рядом с собой. Как и скрипачка Соня. Когда девчонка увидела мое появление на пустыре, сказать, что она сильно удивилась, это ничего не сказать.
— Так це вы? Вас мене надо проводить до остальных? — малолетняя бандитка покачала головой с выражением полного недоумения на чумазом лице.
Выглядела она, кстати, точно так же, как и в наши предыдущие встречи. Рубаха навыпуск, видавшие приход Рюриковичей штаны, и убитые напрочь ботинки. Только на голове у нее не было кепки. А! Ну, еще отсутствовал тот самый музыкальный инструмент, которым она мне при первой встрече нехило так в живот засадила. Однако это, в принципе, логично. Зачем ей таскать скрипку с собой постоянно? Она ею на жизнь зарабатывает. А сейчас девчонку просто использовали в качестве гонца и провожатого. Правда, это совсем не меняло общей картины и Соня по-прежнему вообще не была похожа на Соню. В том смысле, что, если не знать ее половую принадлежность, никогда не догадаешься, кто перед тобой, пацан или девка. Вернее, даже наоборот. Сто процентов будешь уверен, что пацан.
— А ты здесь чего делаешь? — я был удивлён ничуть не меньше. Вот уж подростка точно не ожидал увидеть там, где собирается банда для подготовки к налету.
— Как шо? Мене сказали, встретить человечка. Вот и встречаю, — девчонка небрежно пожала плечами, будто ответ вполне очевиден. Мол, зачем задавать глупые вопросы.
Не дожидаясь моего ответа, она крутанулась на месте и пошла по узкой тропинке, петляющей в зарослях сорняков, которые вымахали почти по пояс, туда, где виднелась самая большая дыра в заборе. Пустырь, видимо, стал таковым давно, потому что выглядел он максимально заброшенным. Как и остатки деревянного здания. Естественно, я рванул следом за Соней. Меня, конечно, никто не звал, но видимо, это само собой подразумевалось.
Во-первых, очевидно — девчонка пришла, дабы встретить меня и отвести уже в какую-то конечную точку. Тут оба фактора радуют. И что близка финишная прямая, и что больше не нужно спрашивать дорогу у кого-то из местных. Я их реально начинаю опасаться. Страшные люди. Все им надо знать, во все надо сунуть свой нос, а если захотят пообщаться, проще самоубиться, чем объяснить, почему мне это общение в хрен не уперлось. Во-вторых, внезапно вспомнился тот случай на рынке, который произошел буквально вчера. А именно — взгляд, которым Соня смотрела на меня и на Мишу Гольдмана.
Почему-то имелось смутное такое, смутненькое подозрение, что она спалила связь между мной и Мишей. И это, в отличие от первого пункта, совсем не радует. Мало ли, до чего додумается шустрая малолетняя особа. Как ляпнет, к примеру, в присутствии остальных бандитов про наши с Гольдманом рыночные гулянья и все. Тушите свет. Придется искать объяснение, зачем это было. Миша, конечно, не Сирота, но с другой стороны, если мы соблюдали режим инкогнито, значит, причина на то есть. Уверен, Гольдман категорически не хотел заполучить кого-то из местных в свидетели нашей встречи.
— Эй, погоди! — пыхтел я за спиной девчонки, стараясь от нее не отставать. — Слушай… Я вчера по рынку ходил, смотрел, что у вас тут и как… Тебя видел… А ты даже не поздоровалась. Мы, конечно, не друзья, но было невежливо. Знакомство-то у нас вышло запоминающееся.
Я решил зайти издалека. Закосить под дурачка. В лоб сказать Соньке, что ее заметили.
— Не могли вы меня вчера видеть, гражданин-хороший. Я вчера на похоронах слезу у вдовы Марка Соломоныча тянула, шоб червонцев заработать. Як вы понимаете, Марку Соломонычу повезло больше, чем нам. Его ужо нишо не беспокоит. Я весь день там провела. Так шо, ошиблись вы, гражданин. Обозналися.
— На похоронах? — переспросил я бестолково.
Хотя, зачем переспрашивать, и без того все понятно. Просто разговор с Сонькой вызывал у меня странные ощущения. Будто я смотрю куда-то, а главного не вижу. Вот так можно сказать.
— Угу… Мы с Сенькой живём одни. Сеньку помните? Нам надеяться не на шо. Вот и приходится… Тудой — свадьба. Сюдой — похороны. Ну, еще на улице, возле рынка играю. Так про то вам известно.
— Подожди, Сонь… Млять! — матернулся я, конечно, не в Сонькин адрес. Просто не заметил толстый корень, торчащий из земли, и чуть не полетел через него носом вперед. Да еще больно ударился. Он, главное, взялся, это корень, хрен пойми откуда. Рядом — ни одного дерева. — А ты как вообще тут оказалась? Сама же говоришь, что на скрипке играешь. А мы сейчас идём туда, где…
Я замялся, подбирая слова. Но ни одно определение из всех присутствующих в моей голове, никак не подходило. Ограбление, бандиты, налёт, перестрелка — не самые лучшие темы для обсуждения с подростком. К тому же, вдруг она подробностей не знает. Вдруг ее реально чисто в качестве гонца отправили.
— Шото я вас гражданин-хороший не пойму, — Сонька по-прежнему топала вперед, не оборачиваясь. — Говорю же, мене велели встретить человека. Я и встречаю.
— Да не об этом речь. В смысле, почему ты вообще принимаешь участие во всем? — я решил переключиться с темы рынка на что-то более нейтральное.
Просто… Девчонка сказала, будто мне показалось. Обознался, типа. Ну… Не знаю. Я отчетливо видел именно её. Это сто процентов. Единственное, что можно допустить в данной ситуации, у меня после десяти кругов, которые мы с Гольдманом нарезали по рынку, случился приступ галлюцинаций. Правда, совершенно непонятно, с хрена ли привиделась именно Сонька.
— Вы про налёт или про шо? — девчонка, даже на секунду не оглянувшись назад, нырнула в дыру. Вот интересно, она вообще не парится, иду ли я следом? А вдруг передумал.