Я никогда не видел своего отца таким. Сожалеющим. Я встал со стула и подошел к нему.
Я присел на край стола и дотронулся до его плеча.
— Роберт, думать о прошлом не поможет, — сказал Эмануаль. — Нам нужно сосредоточиться на будущем и вывести всех из Итана. Ты знаешь, что Гельмут поможет, и ты знаешь, что вопрос времени, когда Калеб начнет вносить свой вклад в эту миссию. Мы здесь говорим об Альберте.
Отец фыркнул и кивнул.
— А это Горан, Эмануэль. Он убил Кейт. Монстр привязал ее к кровати и сжег, потому что она отвергла его. Он сделал это с тем, кого любил. Как думаешь, что Горан сделает с человеком, которого он презирает, со всем, что у него есть?
— Ты не знаешь, что именно по этой причине была убита Кейт. Никто из нас не знает.
На мгновение воцарилось молчание.
Я оглянулся через плечо на Эмануэля, умоляя его оставить меня на несколько минут наедине с отцом, и он кивнул. Дверь открылась и закрылась за ним.
— Папа, Эмануэль прав. Тебе нужно взять себя в руки. Мне нужен мой отец, сэр Роберт, в этом деле — Ночной Злодей, который размером с корабль. Дракон, который ничего не боится, если ты хочешь, чтобы эта миссия увенчалась успехом.
Подбородок отца задрожал.
Я ненавидел, когда он плакал.
— Я знал, что он жив, Блейк. Не спрашивай меня как, — он постучал себя по груди, — я всегда знал. Это никогда не казалось окончательным.
— Знаю, — прошептал я.
Папа не мог вспомнить, когда он сдался.
Я бы тоже не стал заставлять его вспоминать.
Я позволил ему выплакаться. Ему нужно было освобождение, чтобы стать тем драконом, который был мне нужен.
Дверь открылась, и в кабинет впорхнул мягкий восточный аромат Елены. Тепло разливалось по моему телу, когда она оказалась рядом.
Наши взгляды встретились и задержались на несколько коротких мгновений, прежде чем я снова посмотрел на отца.
— Я так сожалею об этом, — сказала Елена с состраданием, выделяя каждое слово.
Папа шмыгнул носом, затем на мгновение посмотрел на нее, закрыл глаза и покачал головой. Он глубоко вдохнул и громко выдохнул, прежде чем заговорить.
— Какая-то часть меня всегда знала, что он жив. Самое худшее сейчас то, что я не могу выбросить из головы тот день, когда я видел его в последний раз. — Он поднялся со стула и принялся расхаживать по комнате.
— Папа, — взмолился я, — Только не снова.
— Нет, сынок. Я должен был быть там, но он оттолкнул меня от себя. Он использовал связующее заклинание против меня! — закричал он, остановился, вспомнив кое-что еще, и его губы дернулись вверх, складываясь в усмешку.
Это была одна из тех улыбок, которые ты даришь, когда понимаешь, насколько ты был глуп.
— Я научил его этому заклинанию, и он использовал его, чтобы приказать мне уйти, из-за тебя, из-за того, что мы все обещали. Чтобы обезопасить тебя, как бы тяжело это ни было. — Он посмотрел на меня.
— Что? — Я нахмурился. Я вообще этого не знал.
— Я думал о той ночи миллион раз. Он знал, что однажды на тебя заявят права, и все, что нам нужно было сделать, это обеспечить твою безопасность до того времени. — Его лицо посуровело. Он подошел к своей книжной полке и вывалил содержимое на пол. Повсюду были разбросаны книги.
Я вскочил и сразу же оказался рядом с ним, пытаясь успокоить его, прежде чем он снова нацелится на лианы. Он шлепнул меня по успокаивающей руке и смахнул содержимое со своего стола на пол.
Я закрыл глаза. Когда же это должно было закончиться?
— Что меня больше всего разозлило, так это то, что он никому о ней не рассказывал. — Он указал на Елену. — Я прожил пятнадцать лет, думая, что он думал, будто я стою за его предательством. Вот почему он оттолкнул меня от себя той ночью… на пятнадцать лет…