Я знал, как работает мой огонь. Я пользовался им много раз. От розового поцелуя не было лекарства.
Крики Свенсона, наконец, стали тише, и в конце концов он тоже превратился в ничто.
Я прислонился руками к стене, пытаясь выбросить ту ночь из головы. Мои плечи тихонько затряслись. Я чувствовал себя таким беспомощным.
Я мог понять, что чувствовал Джордж. Мне было знакомо это безнадежное чувство.
— Блейк, — отец рукой коснулся моего плеча. — Прекрати это.
— Ты не знаешь, что они с ней сделали, отец. Они заслуживают всего этого!
Он нахмурился, когда я вытер слезы.
— Ты меня немного пугаешь.
— Я бы хотел, чтобы они испугались. Что бы я ни делал, это их не ломает. Они не сознаются. Они слишком злые. — Я говорил так, словно эти слова были ядом.
— Ты больше не такой.
— Это я, отец. Вот кто я без Елены. Теперь ты понимаешь, почему она не может умереть?
Он кивнул.
— Я получу от них всех то, что мне было нужно, и тогда все будет сделано.
Я развернулся и пошел прочь. Мне нужно было принять душ, а потом хорошенько выспаться. Так будет в том случае, если воспоминания Свенсона позволят мне заснуть.
Я плакал той ночью, обнимая Елену. Я столько раз подводил ее. Особенно в ту ночь. Отец неправильно истолковал мой плач и подумал, что это из-за того, что тьма была для меня невыносимой. Это было из-за нее, я навсегда буду им, если она не проснется.
На следующий день я позавтракал, а затем снова спустился в подземелье. Охранник, должно быть, посадил их обратно в камеры, когда я вышел.
Я присвистнул, и этим утром никто из них не насмехался надо мной. Были ли они все еще здесь?
Я открыл их камеры своим телекинезом и снял с них кандалы. Я перенес их на столы и понял, что Сеймор не дышит. Этот ублюдок пытался найти легкий выход. Я оживил его своим электричеством, поскольку его тело все еще было теплым, и он закашлялся, когда его сердцебиение застучало у меня в ухе.
Сеймор сделал несколько глубоких вдохов, когда я присел перед ним на корточки, лежащем на полу.
Я схватила его за волосы.
— Ты не сбежишь от меня так быстро, Сеймор.
В его глазах читалось недоумение.
— Спасибо, — сказал он.
Я прищурился.
— Я не хочу умирать. Пожалуйста, сжалься.
Он что, издевался надо мной?
— Я не хочу умирать, — снова закричал он.
Он увидел черную лужу.
Это был мой ад. Это мог бы быть ад. Когда я вернулся к Елене, я весь был покрыт серой.