Их запах наполнил мои ноздри, и у меня вырвалось глубокое, низкое рычание.
Эмануэль посмотрел на меня.
Король Альберт преобразил зал, сделав его похожим на зал суда.
Скамьи были заполнены заключенными из темниц. Король Альберт выступал на каждом судебном процессе, сидя за гигантским столом и оглядывая весь зал. Свидетельская трибуна располагалась рядом с ним.
Пресса и члены семей, пришедшие на судебные процессы с заявлениями, сидели на скамьях присяжных.
Перед скамьями стояли столы, совсем как в настоящем зале суда. Придурки уже сидели на стульях, когда кто-то отстаивал их правоту.
— У них может присутствовать адвокат?
— Если они могут себе это позволить. — Челюстные мышцы Эмануэля напряглись.
— Как, черт возьми, Сеймор может себе это позволить?
Эмануэль прошептал:
— Я не знаю.
— Это решается по-другому?
— Нет, ты заявляешь свои права, и все, Блейк.
Отец увидел меня, а затем отошел от короля и подошел ко мне и Эмануэлю.
— Это будет весело, — вздохнул я.
— Отец Елены не знает?
— Он ему еще не сказал, — ответил я.
Отец добрался до нас.
— Блейк?
— Не говори мне отойти в сторону. Я дал клятву. На этот раз я не могу нарушить ее. Эти трое того не стоят.
Папа подошел ближе.
— Ты уверен, что это они?
— Папа, этот выглядит точь-в-точь как я.
Он кивнул.
— Думаю, это Уилл.
— Он еще не представился?
— Нет, адвокат представляет того, кто сейчас на трибуне, и формальности немного отличаются.
— Да, это не имеет значения. Он все еще мой.
— Тот, что с адвокатом?
— Особенно тот.