— Предлагаю выпить за молодых! — поднял кубок неизвестный, мгновенно вызвав оживление среди присутствующих.
— Да! — пошатываясь, поднялся со своего места Кикн, царь города Колон и давний союзник троянцев, поддержав тостующего. — За царевича и его царицу!
— До дна! — крикнул мужчина, поправляя ленту.
С присущей всем организаторам смекалкой он наполнил до краёв как свой кубок, так и кубок царя Колона. Один незнакомец заставил выпить Кикна, а второй осушил сам. Царь выпил и опал как озимый. Гектор, на плечи которого приземлился урожай, со вздохом повёл плечом, стряхивая гостя на пол и предоставляя вынос тела прислуге.
— Выпьем же за то, — не унимался незнакомец, размахивая кубком, который неизвестно как снова оказался полон. — Чтобы молодые радовали нас ежеминутно! Совет вам да любовь! Ну и детишек!
— О да, мииилааай! — закричала Елена и полезла к суженому прямо через стол, плюхнувшись с размаху ему на ноги. — Бери меня прямо тут!
Захрипевший от свалившегося на его колени счастья, Парис бросил умоляющий взгляд по сторонам, но Гектор внимательно рассматривал колонну в противоположном конце зала. Афродита, в свою очередь, пожирала взглядом золотое яблоко и игнорировала происходящее вокруг. Вдобавок богиня закрылась ладонями как шорами от окружающих в надежде хоть так от них оградиться.
— Помогите, — просипел задыхающийся от навалившегося на него счастья царевич.
— Отъебись, — лаконично отреагировала богиня, периодически косясь на орущего очередной тост тамаду. — Где я этого пидараса могла видеть?
— Вытащи меня отсюда, — взмолился Парис, из последних сил пытаясь отстраниться от обычно притягательного для любого здорового мужчины места ниже женской шеи и получить хоть глоток спасительного воздуха.
— Терпи. Тебе ещё долги отрабатывать ночью, — ехидно заметил тамада, нагло улыбаясь. — Кстати, Елена любит сверху.
— А ты откуда это знаешь? — с подозрением посмотрела на незнакомца богиня красоты, начиная что-то подозревать.
— А мне многое что спьяну рассказывают. Даже мужья, — нагло заулыбался в лицо богине мужчина, подмигнув ей.
— За молодожёнов! — снова заорал Деифоб. — И за Диониса!
Не обращая внимания на закрывшего лицо ладонью Гектора, средний сын Приама попытался залпом выпить полную амфору вина, но, потеряв равновесие, съехал со своего ложа и, получив по лбу глиняным сосудом, наконец-то затих под столом, изредка похрапывая. Отвлёкшись на мгновение от странного незнакомца, Афродита вновь посмотрел на место, где он только что стоял. От тамады остался только опустевший кубок вина и упившаяся вусмерть публика.
— Что я, блядь, тут забыла, — тихо и задумчиво произнесла Афродита, медленно опустившись на своё место. — И где мой бифштекс?!
Споткнувшийся от божественного крика слуга, как раз несущий запрошенное почётной гостьей блюдо, в последнее мгновение сумел удержать равновесие. Однако через мгновение зал огласили страшные завывания, заглушившие музыку, надрывающуюся в попытках увлечь орущих гостей.
— Вииижу! Вииижууу!
Гости повскакивали со своих мест. Остались сидеть лишь Афродита, гипнотизирующая яблоко, царская династия и Елена, не желавшая слезать с колен уже синеющего от удушья Париса.
— Что это за пиздец? — вскричали гости.
— Да не обращайте внимания, — отмахнулся Приам, расплескав вино. — Это мои пиздюки, Гелен и Кассандра. Они с детства какую-то хуету видят.
— Никакая это не хуета, батя! — запротестовал бледный черноволосый юноша, вплывая в залу как привидение. — Я пиздец вижу!
— Пиздец – это когда ты вот так на свадьбу врываешься, — усталым голосом отчитал младшего брата Гектор.
— Свадьбу надо отменить! — тоном, не терпящим возражений, заявил Гелен, ударив рукой по столу и через секунду баюкая отбитую ладонь. — А невесту вернуть мужу. А то нам пиздец!
— Ой, всё! — закатила глаза Гекуба, возвращаясь к трапезе.
— Сын, — наставническим тоном обратился Гелену Приам. — Ты ёбу дал как и сестра?
— У него ещё и сестра такая же богами пизданутая? — тревожно переглянулись гости.
— Батя, ты же меня знаешь, я всё ВИИИИЖУУУУ!!! — принялся убеждать отца Гелен, завывая. — Ты же царь, а не хуйня какая-нибудь! Так мысли системно!
— Триста тридцать пять, — произнёс загадочную мантру Приам, закатив глаза. — Сын. Ленку мы спартанцам не вернём. Они твою бабушку спиздили и не вернули. Так что пусть теперь терпят.
— Батя, они сюда плывут! — попытался вновь пойти на штурм неприступной крепости царского мнения. — Они тут камня на камне не оставят! Хотя бы лошадью не ходите.